Читаем Дети Земли полностью

Невероятный холод перехватил дыхание. В ушах зазвенело, барабанные перепонки вспучились и заныли от напора воздуха и крови. Николай Михайлович уже ничего не слышал, кроме оглушительных ударов собственного пульса. Ток уходившего воздуха мягко и настойчиво тянул к роковому отверстию, но профессор крепко ухватился за ещё тёплые поручни.

Что делать? Чем заткнуть ненасытную пасть? Под рукой не было ничего, а Николай Михайлович понимал, что в любую секунду может потерять сознание. Он лихорадочно искал способ спасения. Постельные принадлежности убраны и затянуты ремнями. Чтобы их достать, нужно время и силы, а сейчас дороги мгновения. Мебель привинчена к стенам и полу, да ею и не заткнёшь выпученную внутрь дыру с неровными рваными краями.

Чтобы спасти корабль, нужна большая, мягкая и эластичная пробка, которая плотно войдёт в дыру, и, застыв от холода, прекратит утечку воздуха. А тогда автоматы-восстановители сделают своё дело!

В голове профессора плыли, тихо звеня, какие-то навевающие дремоту мелодии. Сознание меркло. «Где выход?» — билась в отчаянии мысль.

И вдруг он понял, что нужно сделать. Николай Михайлович с силой оттолкнулся от поручней и, подхваченный невидимой струёй, быстро понёсся к пробоине, навстречу своему бессмертию.

Крошечные прозрачные волны с тихим хрустальным звоном набегали на берег моря. Море дремало под тёплыми солнечными лучами.

Между мокрыми камнями шустро пробирался небольшой чёрный краб. Галя быстро накрыла его ладонью и зажала между пальцами. Краб деловито, обеими клешнями ущипнул дерзкую руку и, выставив вперёд, точно на палочках, чёрные бусинки глаз, зашипел, выпуская пену. Она опустила руку в воду, и освобождённый пленник стрелой метнулся в глубину и исчез под камнями.

Разнеженная Галя повернулась на спину, подставляя тело ласковому осеннему теплу. Над ней раскинулось бирюзовое небо. Природа застыла в безмятежном покое. Ещё утро — галька не успела накалиться, и лежать на ней, тепловатой, остро пахнущей йодом, было особенно приятно.

За пляжем в нескольких десятках метров от берега моря поднималась высокая железнодорожная насыпь. За ней стояла почти отвесная пятидесятиметровой высоты стена растрескавшегося мергеля, кое-где покрытая кустами ежевики и держи-дерева.

По стене змеилась узкая пешеходная тропинка, вырубленная в камне. А на верхушке стены лежала огромная сине-изумрудная шапка. Кипарисы, туи, олеандры, пальмы росли возле самого обрыва, венчая его зелёной короной. Небольшой ручеёк, выбегая из расселины горы, прыгал с уступа на уступ, рассеивая мелкие облачка холодных брызг.

Несмотря на ранний час, на пляже много отдыхающих. Среди их бронзовых тел незагорелые Галя и её спутники резко выделяются.

Галя только теперь поняла, как она устала. Три года, полных нервного напряжения, проведённых в герметически закрытой кабине давали себя знать.

Вот они здесь, рядом, её друзья, ближе которых никого нет. Совсем поседевший, покрытый бинтами Игорь Никитич. Осунувшийся, потерявший былую шутливость Константин Степанович. Как всегда, величавая, необычно грустная Ольга Александровна. У Максима в волосах протянулись серебряные нити, и по локоть багровые беспалые руки местами ещё покрыты струпьями.

Даже на чудесном личике Маши в уголках губ пролегли скорбные морщинки.

Один Иван Тимофеевич остался таким же, как и прежде, разве чуть-чуть ссутулился да стал молчаливее. Гале вспомнилось, как он бессменно сидел за штурвалом в те долгие, томительные часы, когда лишённый энергии, беспомощный «Уран» то погружался в атмосферу Земли, то, выбрасываемый за её пределы, снова мчался в безвоздушном пространстве, возвращаясь опять и опять и всё глубже врезаясь в воздух. Эти минуты решали судьбу экспедиции. Выдержка и искусство старого лётчика победили. Они теперь спасены… А бедный Николай Михайлович, милый старый ворчун с душой молодого героя! Ему не довелось вернуться на Землю.

Сотый раз предательская влага заполняет глаза, и горячие капли вперегонки бегут по щекам.

Словно ей надоело лежать на спине, Галя быстро переворачивается на живот. Она хочет сдержаться, но спазмы неудержимо сжимают горло, и она начинает всхлипывать. Мягкая ласковая рука опускается ей на голову и нежно перебирает волосы. Тихий шёпот Ольги Александровны щекочет ухо:

— Дорогая девчурка, надо владеть собой, иначе нервы совсем развинтятся. Мне тоже жаль его от всего сердца, но умереть так, как умер он, дано не всякому. Поверь, он отдал жизнь не за наши слёзы. Мы обязаны набраться сил, чтобы как следует заплатить ему долг. Впереди большая работа…