Читаем Дети Солнца (СИ) полностью

Около полувека назад небогатый гражданин города Плусии потерял влиятельного покровителя, надеясь на которого, жил не по средствам. Влез в огромные долги, чтобы держать дом на широкую ногу и дать детям посвящение в храме Солнца. Покровитель его бросил, и клиенту (6) грозила продажа в долговое рабство. Тогда он нашел другого патрона, а тот затребовал к себе на шелковые простыни Магду, старшую из дочерей. Долги были выплачены, Магда же три месяца ублажала благодетеля, а потом ее отдали слугам и отослали домой.

Для лечения пришлось вызывать медиков со стороны. Но главное — Магда возненавидела свое оскверненное тело. Она больше не хотела быть собой. У обычных людей для решения этого вопроса только один способ, у посвященных Солнцу — по меньшей мере два. Магда позвала жреца, легла в кровать и не вставала несколько недель, пока тело ее полностью не преобразилось. Легла в постель тоненькая девушка с гиацинтовыми локонами, а встал юноша и телом атлета. Такой… таким Магда могла себя принять. Воспоминание о давнем позоре всплыло во Флавии сразу, толчком, словно со дна болота пробился родник и выпихнул на поверхность мертвое тело. С ним пришла память об отвратительно белой комнате, лишенной запахов, о безвкусной каше во рту, лихорадке, ломоте во всем теле. Память Магды, переживавшей первый в своей жизни метаморфоз.

— Она рассказывала, что насильник предлагал родителям перевести ее в столицу? Обещал хорошо устроить? — спросил Растус. — Родители Магды примирились с ним, а Магда нет. Она говорила, почему?

Флавий молчал. Патрон тяжело двинулся в своем кресле, подхватил с подлокотника качнувшийся шар и устроил рядом с собой на сиденье.

— Магда говорила тебе, что, женись на ней патрон, она жила бы только для него? Говорила, как до последнего надеялась вернуться к покровителю? Даже уже в метаморфозе ждала, что он приедет за ней?

Флавий покачал головой:

— Магда давно уже не плачет о… о том мерзавце.

«Но выбрала себе другого, — подумал он. — Интересно, насколько Растус похож на того, первого?»

— Так вот, об Уирке, — сказал Растус.

У Флавия голова пошла кругом. При чем здесь Уирка? При чем здесь вообще сегодняшний день? Боги, больно-то как!

— Уирка, — повторил патрон, и во взгляде его метнулось нетерпение. — Ты две недели наблюдал за ней. Вывел на чистую воду. Что можешь о ней сказать?

Флавий потер переносицу, пытаясь сосредоточиться. Что можно сказать о Уирке? Не вообще, а именно патрону сказать, и именно сейчас? Сейчас хотелось сказать много такого, за что Флавия просто вздернули бы, и Уирка здесь была ни при чем.

— Ну… — начал он. — При дяде, возможно, будет полезна. Но сама многого не достигнет: ее обойдут те, кто поумнее и погибче.

— В чем-то ты прав, — сказал Растус. — Уирка из тех, кто сразу получает всё, что пожелает. Таким никогда не приходилось пробивать себе дорогу. Подлаживаться, приспосабливаться. Позора они не знают, к унижениям не привыкли. То, что другого согнет, их сломает. Почему бы ей не пойти по пути Магды?

Флавий не верил ушам. Он-то надеялся, что патрон пришел в себя, а патрон, похоже, совсем сходит с ума!

Растус продолжал:

— У меня не выйдет получить Уирку, не сломав. А сломанное годится лишь на выброс. Конечно, Ансельм расстроится, но этого мало… Мало!

Флавий вздрогнул: очень уж неприкрытой была похоть патрона. Насколько же ему плевать на всех: и на Магду, и на Уирку, и на Флавия. И это тот самый Растус, за которым шли тысячи!

— Люди Артуса вправят Уирке мозги, а дальше твое дело, Флавий. Ее следует направить в нужную сторону.

Флавий слушал. Для нобиля нет хуже позора, чем попасть в руки отребья, быть использованным слугами. После такого Уирка и человеком-то не будет себя считать.

— Что нужно в итоге? — спросил он, сглотнув накопившуюся во рту горькую слюну. Ну вот, желчь не в порядке, надо будет последить за собой…

Он надеялся, что патрон очнется, взглянет на себя со стороны. Но патрон продолжал без тени смущения:

— Ей останется только наложить на себя руки. И здесь уже не помогут ни дядя, ни врачи. Только я. Если я ее после этого возьму… хм… подниму до себя… Она может в это вцепиться?

— План в теории может быть неплох, — сказал Флавий осторожно. — Но живые люди… — он замолк, и Растус нетерпеливо переспросил:

— Что живые люди?

— Друг на друга не похожи. Вы уверены, патрон?

— Не вполне… Но Уирку я знаю. Унизить, а потом поднять до себя. И вернее человека у меня не будет.

Флавий снова кивнул. Вполне может быть. И жить будет только вами, патрон, и дышать только для вас. Если не рехнется. Да, с такими как… Магда… с такими это верная тактика: макнуть в грязь, а потом приблизить и приласкать. Прежний мир обрушится целиком, и останетесь только вы — единственная опора.

Растус взял око и заговорил, вглядываясь в его мутные глубины и ни к кому конкретно не обращаясь:

— Чудесно. Я, значит, больше не опасен. И свободен. Но летом мы с Ансельмом встретимся. И я ему кое-что покажу. Кое-кого.

«Летом Магды уже не будет», — подумал Флавий и вздрогнул. На немой вопрос Растуса сказал:

— Ансельм может изувечить или убить Магду в отместку за племянницу.