На следующий день они с Регином занимались отделкой исполинского меча. И когда эта работа, требовавшая от Регина всего его мастерства, была завершена, стало ясно, что они создали могучее оружие. Потом Регин заточил клинок, а Сигурд отшлифовал его. И вот наконец он стиснул в ладони мощную рукоять.

Тогда Сигурд положил на наковальню щит с изображением дракона Фафнира и, подняв меч обеими руками, со всего маху обрушил его на мерзкое чудовище.

Щит выщербился, но клинок сломался в руках Сигурда. Тогда он в гневе повернулся к Регину и закричал:

— Твой меч годится только для смердов! Начинай все с начала! Ты должен отковать мне меч Вёльсунгов.

С этими словами он выбежал вон, кликнул Грани, своего гордого коня, вскочил на него верхом и помчался на берег реки, обгоняя ветер.

Регин побросал в огонь еще больше железа и принялся колдовать над новым булатом, произнося заклинания, в которых упоминался клад дракона Фафнира. А Сигурду в ту ночь снилось сверкающее сокровище, не манившее его днем, горы золота и переливчатых драгоценных камней.

Наутро он помогал Регину, и оба не жалели сил, стараясь выковать меч более грозный, чем первый. Три дня бились они над ним, и наконец Регин вложил в руку Сигурда заостренный и отшлифованный булат, который намного превосходил предыдущий мощью и великолепием. И опять Сигурд положил на наковальню щит с изображением дракона. И опять он размахнулся и рубанул, что было мочи. Меч рассек щит, но, ударившись о наковальню, задрожал в руках Сигурда.

Выскочив в ярости из кузницы, юноша позвал Грани, своего гордого коня, вскочил на него, и они понеслись наперегонки с ветром.

Вскоре он предстал перед Хьёрдис.

— Мне нужен более могучий булат, — сказал он, — чем те, что делаются из железа, добытого в земле. Настало время, матушка, отдать мне обломки Грама, меча Сигмунда и Вёльсунгов.

Хьёрдис смерила сына взглядом и убедилась, что он настоящий богатырь и меч Сигмунда и Вёльсунгов придется ему по руке. Она повела его в палаты конунга. Из большого каменного ларя, стоявшего в ее спальне, Хьёрдис вынула сломанный клинок, обвернутый звериной шкурой. Она передала его сыну.

— Вот половинки Грама, — сказала она, — богатырского меча Грама, который Один оставил некогда в Бранстоке, древе дома Вёльсунгов. Я верю, что Грам возродится в твоих руках, сын мой.

Затем она обняла его, как никогда прежде не обнимала, и, стоя в сиянии огненных волос, поведала ему о славе Грама и подвигах тех, кто его обнажал.

Сигурд поспешил в кузницу, разбудил спавшего Регина, показал ему сверкающие половинки клинка Сигмунда и велел их срастить.

Много дней волхвовал Регин в своей кузнице, и Сигурд ни на минуту не отходил от него. Наконец меч был готов, и, когда Сигурд сжал его рукоять, по лезвию пробежал огонь.

Снова взял юноша щит с изображением дракона и положил его на наковальню. Снова занес над ним меч и сокрушительным ударом разрубил и щит, и наковальню до самого основания. Тогда Сигурд понял — это и впрямь меч Вёльсунгов. Он выбежал за порог, кликнул Грани и как ветер понесся к реке. Там по течению плыли клочья шерсти. Сигурд принялся бить по ним мечом, и Грам резал тонкие волокна, как воду. И самое твердое, и самое мягкое — все было перед ним прахом.

В эту ночь Грам, меч Вёльсунгов, лежал под головой Сигурда, но сны юноши по-прежнему полнились образами, отступавшими днем: сиянием сокровищ, о которых он и не думал мечтать, и блеском чешуи дракона, вызывавшего у него такую гадливость, что даже мысль о возможной с ним схватке была ему противна.

Кровь дракона

 Сигурд отправился воевать: с войском, которое дал ему конунг Альв, он напал на страну, где сидел государем убийца его отца. Война была короткой, а выигранные им битвы — почти бескровными. Постарел конунг Люгни, и слаба стала его власть над подданными. Сигурд убил конунга, забрал его богатства и присоединил его земли к землям конунга Альва.

Но одержанная победа не радовала Сигурда. Он жаждал неистовых схваток и славы, завоеванной в жестоком бою. Могла ли сравниться война, в которой он победил, с войнами, в которых некогда побеждали Сигмунд, его отец, и Вёльсунг, отец его отца? Не радовался Сигурд. Назад он повел свое войско мимо холмов, с гребня которых открывался вид на облюбованные драконом места. Поравнявшись с холмами, он приказал своим людям возвращаться в палаты конунга Альва с добытыми трофеями.

Они повиновались, а Сигурд поднялся на высокий хребет и долго смотрел туда, где обитал Фафнир. Вся изрытая и обожженная огненным дыханием дракона, лежала перед ним долина. Сигурд различил пещеру в скале, где устроился Фафнир, и тропу, которую протоптал к реке чудовищный змей, ползая каждый день на водопой.

С раннего утра до позднего вечера наблюдал Сигурд за логовом дракона. При последних лучах солнца Фафнир наконец выполз из пещеры и заскользил по своей тропе, точно корабль, посылаемый вперед множеством весел.

Вернувшись домой, Сигурд пошел в кузницу к хитроумному Регину и попросил:

— Открой мне все, что знаешь о драконе Фафнире.