Незнакомец всей тяжестью навалился на посох, и голова его поникла.

— Что же делать? — сказал он, и Сигурду почудилось, что слова эти обращены не к нему. — Что же делать? Листья вянут и падают с Иггдрасиля, и грядет Рагнарёк. — Потом он поднял голову и проговорил: — Близок день, когда ты сможешь получить обломки отцова меча.

Затем человек в диковинном синем плаще удалился вверх по холму, и Сигурд провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду. Юноше приходилось сдерживать Грани, своего гордого коня, но вот он дал ему волю и помчался вдоль реки, обгоняя ветер.

Грам и дракон Фафнир

 Верхом на Грани, своем гордом коне, Сигурд поскакал к палатам конунга и показался Альву и Хьёрдис, своей матери. Перед палатами он выкрикнул имя Вёльсунгов, и, глядя на него, конунг Альв почувствовал, что этот юноша — ровня избранным, а Хьёрдис, его мать, увидела синий пламень его глаз и подумала, что его путь в мире будет подобен полету орла в небе.

Прогарцевав по двору, Сигурд соскочил с Грани и, ласково потрепав коня по холке, шепнул ему, что он может возвратиться в табун. Гордый конь любовно дыхнул на Сигурда и унесся прочь.

Тогда Сигурд зашагал к лесной хижине хитроумного кузнеца Регина. Когда он вошел, хижина была пуста, но на наковальне, в дыму кузнечного горна лежало творение рук Регина. При виде его к горлу Сигурда подступила тошнота.

Творением Регина был щит, огромный железный щит, на котором по бурому полю извивался багряно-красный чешуйчатый дракон. Блики от кузнечного огня, ложившиеся на него, и плавающий вокруг дым создавали впечатление, будто дракон живет в своей собственной огненно-дымовой стихии. «Это самая отвратительная тварь в мире», — подумал Сигурд.

Пока юноша созерцал отталкивающий образ, в кузницу проскользнул хитроумный кузнец Регин. Он стоял у стены, наблюдая за Сигурдом. Его спина была согнута, космы падали на глаза, горевшие яростным пламенем, что делало его похожим на дикого зверя в клетке.

— A-а, ты рассматриваешь дракона Фафнира, сын Вёльсунгов, — сказал он Сигурду. — Может статься, ты убьешь его.

— Я не выйду на бой с таким гадом. Меня позывает от него на рвоту, — скривился Сигурд.

— Хорошим мечом ты можешь сразить его и завоевать себе больше славы, чем все твои предки, вместе взятые, — прошипел Регин.

— Я завоюю ее, как завоевывали ее мои предки, сражаясь с врагами и покоряя их владения, — сказал Сигурд.

— Ты не настоящий Вёльсунг, иначе ты бы с радостью отправился туда, где всего опаснее и страшнее, — шипел Регин. — Теперь тебе известно о драконе Фафнире, а если ты поднимешься на гребень холмов, то увидишь пустынную землю, где находится его логово. Знай, что когда-то здесь была цветущая страна и люди жили в мире и довольстве, но Фафнир обосновался в пещере по соседству и, ползая к реке и обратно, иссушил своим дыханием землю, превратив ее в бесплодную пустыню. И если ты истинный Вёльсунг, ты убьешь дракона, и позволишь земле вновь расцвести, и вернешь туда людей, и тем расширишь владения конунга Альва.

— Мне нет дела до драконов, — молвил Сигурд. — Я должен пойти войной на конунга Люгни и отомстить ему за смерть Сигмунда, моего отца.

— Что такое уничтожение Люгни и завоевание его страны по сравнению с уничтожением дракона Фафнира? — вскричал Регин. — Я открою тебе тайну Фафнира, неведомую больше никому. Он охраняет клад из золота и драгоценных камней, подобного которому нет больше в мире. Заколов его, ты можешь завладеть всем этим богатством.

— Я не стремлюсь к богатству, — сказал Сигурд.

— Нет богатства, равного богатству Фафнира. Он владеет сокровищем, которым от начала дней владел карлик Андвари. Некогда сами боги-асы отдали его в качестве выкупа. И если ты завоюешь сокровище Фафнира, то уподобишься божеству.

— Откуда ты все это знаешь, Регин? — спросил Сигурд.

— Когда-нибудь я, возможно, расскажу тебе, откуда.

— И когда-нибудь я, возможно, выслушаю тебя. Но сейчас не заикайся больше о драконе. Я попрошу тебя выковать мне меч, который будет крепче и острее всех мечей на свете. Ты на это способен, потому что слывешь среди людей лучшим булатным мастером.

Регин посмотрел на Сигурда своими маленькими хитрыми глазками и решил, что лучше тотчас приступить к делу. Поэтому он бросил в огонь самые тяжелые железные болванки и достал тайные орудия, которыми пользовался, когда от него требовалась особо искусная работа.

Весь день Сигурд трудился рядом с ним, поддерживая огонь в горне и поднося воду, чтобы охлаждать клинок, пока он выковывался и перековывался. За работой Сигурд думал только о булате и о том, как он пойдет войной на конунга Люгни и отомстит за героя, убитого прежде, чем он сам появился на свет.

Целый день мысли его были заняты войной и клинком на наковальне. Ночью же он грезил не о войне и не о клинках, а о драконе Фафнире. Ему снилась бесплодная пустыня, выжженная его дыханием, и пещера, где он устроил себе логово, и сам дракон, покрытый горящей как жар чешуей и растянувшийся в длину, словно войско в походе.