Читаем Дети Одина полностью

Я же пошла по полю туда, где лежал мой повелитель. Едва я склонилась к нему, он приподнялся, опираясь на свой щит, и сказал, что смерть его близка. Он поведал мне, что в тот миг, когда уже казалось, что войско Люгни вот-вот отступит, среди сражающихся появился незнакомец с копьем. Он ударил им по мечу Сигмунда, и Грам, волшебный меч, переломился надвое. Тогда-то конунг Сигмунд и получил смертельную рану. «Мне суждено было умереть, — молвил он, — ибо копье, переломившее мой меч, — не иначе как Гунгнир, копье Одина. Только оно могло разбить меч, дарованный Одином моим предкам. Теперь я должен отправиться в Вальхаллу, чертог героев Одина».

«Я плачу, — проговорила я, — ибо нет у меня сына, который мог бы назвать себя наследником великого рода Вёльсунгов».

«Из-за этого тебе незачем плакать, — молвил Сигмунд. — У тебя родится сын, мой и твой сын, и ты назовешь его Сигурдом. Возьми обломки моего волшебного меча и отдай их моему сыну, когда он будет достаточно взрослым, чтобы называться воином».

Затем Сигмунд уронил голову наземь и распростился с жизнью. Валькирия Одина унесла его дух с поля битвы. А я подняла обломки меча и вместе со служанкой укрылась в лесной лощине. Потом твой муж и твой сын нашли меня и привезли в свою страну, где нас приютили, о владычица.

Такова была история, которую Хьёрдис, жена конунга Сигмунда, рассказала матери князя Альва.

Вскоре у нее родился ребенок — отпрыск Сигмунда. Она дала ему имя Сигурд. А после рождения Сигурда старый конунг умер, и Альв унаследовал отцовы владения. Он женился на Хьёрдис, той самой Хьёрдис, что пленила его своими огненными волосами, гордой осанкой и возвышенной красотой, и взрастил ее сына Сигурда, как родного.

Сигурд, сын Сигмунда, еще не достигнув возраста воина, поражал всех своей силой, ловкостью и бесстрашием, написанным у него на челе. «Могучим был род, из которого он вышел, — говорили люди, — и Сигурд будет таким же могучим, как каждый из его предков». Он построил себе хижину в лесу, чтобы охотиться на диких зверей и жить поблизости от того, кому предстояло обучить его многим искусствам.

Это был Регин, мастер ковать булаты и вдобавок хитроумный человек. О Регине говорили, что он колдун и живет в мире дольше, чем многие поколения смертных. Никто — ни отцы, ни деды — не помнили, когда он пришел в эту страну. Он учил Сигурда кузнечному делу, а также передавал ему мудрость далеких веков. Но, наставляя Сигурда, он смотрел на юношу странным взглядом, не так, как человек смотрит на своего собрата, а как рысь смотрит на более сильного зверя.

Однажды Регин сказал юному Сигурду:

— Всем известно, что конунг Альв владеет сокровищами твоего отца, но тебя он содержит так, будто ты рожден рабом.

Сигурд понял, что Регин хочет пробудить в нем недовольство, чтобы потом использовать его в своих целях. Он сказал:

— Конунг Альв — мудрый и добрый конунг, и он подарит мне все, в чем у меня будет нужда.

— Ты топчешь землю, словно мальчик-слуга, а не сын конунга.

— В любой день, когда мне захочется, я могу получить коня! — вскричал Сигурд.

— Это пустые слова, — сказал Регин и, отвернувшись от Сигурда, принялся раздувать огонь кузни.

Сигурд рассердился и, побросав железки, над которыми работал, побежал на заливной луг у большой реки. Там пасся табун лошадей — серых, вороных, чалых и гнедых, лучших из тех, какими владел конунг Альв. А неподалеку стоял незнакомец, старый, но крепкий человек в диковинном синем плаще. Облокотившись на посох, он любовался лошадьми. Несмотря на юный возраст, Сигурд перевидал многих державных конунгов в их палатах, но у этого человека осанка была величественней, чем у любого из властителей, на которых когда-либо задерживался его взгляд.

— Ты собираешься выбрать себе коня, — сказал незнакомец Сигурду.

— Да, отец, — сказал Сигурд.

— Тогда загони табун в реку, — сказал незнакомец.

Сигурд так и поступил. Попав в бурную стремнину, кони стали барахтаться, торопясь выбраться назад на сушу. Только один поплыл к другому берегу, вскинув голову и оглашая воздух победным ржанием. Сигурд сразу его заметил. Это был серый скакун, молодой и гордый, с длинной летящей гривой. Юноша перебрался через реку, поймал коня, вскочил на него и верхом приплыл обратно.

— Ты выбрал правильно, — сказал незнакомец. — Грани, которого ты оседлал, — из потомства Слейпнира, коня Одина.

— А я из рода сыновей Одина! — воскликнул Сигурд, широко раскрыв глаза, в которых сияло само солнце. — Я из рода сыновей Одина, потому что мой отец был Сигмунд, а его отец был Вёльсунг, а его отец был Рерир, а его отец был Сиги, сын Одина.

Незнакомец пристально смотрел на юношу поверх своего посоха. Виден был только один его глаз, но этот глаз, подумал Сигурд, мог проницать камень.

— Все, кого ты назвал, были орудиями Одина, отправляющими людей в Вальхаллу, чертог героев, — молвил незнакомец. — И из всех, кого ты назвал, не было ни одного, кого валькирии Одина не избрали бы для сражений в Асгарде.

И вскричал Сигурд:

— Слишком много отважных и благородных забирает Один для битв в Асгарде!