Читаем Дети Барса полностью

Справа от Бал-Гаммаста в таких же креслах сидели Уггал Карн и Аннитум. Слева — Сан Лагэн, Апасуд и царица Лиллу. Еще три кресла пустовали. Обычно на Совет Дворца и Храма собираются восемь человек. Агулан баб-аллонских тамкаров ведает мэ торговли и ремесла. Верховному писцу подвластен счет всего, чем владеет Царство; под его рукой также школы и училища. Последнее кресло пустует давно. Его должен бы занимать один из эбихов от армии. Старшим считается Рат Дуган, вторым после него — Лан Упрямец, потом Асаг и Уггал — Банад. Но первый борется с остатками мятежа под Эреду, второй — под Уммой, третий ведет дела в Баб-Алларуаде, а четвертый — в Уруке. Пустое кресло стоит здесь, потому что таково старинное право людей копья… То ли даже не право, а особая служба, В Царстве люди не умеют отличать одно от другого; для них все это — мэ. Совет собирается по два-три раза в седмицу и занимается делами на протяжении трех страж — последних перед закатом. Решающий голос во всем принадлежит царице и Уггалу Карну. Три месяца миновало с тех пор, как эбиха ранили. Теперь он совершенно здоров, хотя выглядит исхудавшим и бледным, словно рыба, обвалянная в муке. Бал-Гаммаст чувствовал, как полководец и Лиллу перебрасывают друг другу нечто вроде невидимого клубка пряжи; в нем-то и заключается власть надо всей землей Алларуад… Они говорят друг с другом полуфразами, интонациями, тонкой игрой губ и век. Когда все прочие должны понять то, что решили царица и эбих между собой и почему они решили именно так, один из них объясняет суть дела пространно и прозрачно. Каким образом они договариваются о той, кто из двух возьмет на себя труд пояснений, ведает один Творец. Но до сих пор в игре полководца и Лиллу ни разу не случалось осечки. Бал-Гаммаст догадывался: кое-что остается открытым только для них двоих и никогда не прозвучит в зале Совета… Зато время от времени очень громко и очень сердито говорит Аннитум. Обычно невпопад. Еще реже высказываются он сам и первосвященник. Почти никогда — агулан тамкаров и старший писец. Апасуд всегда молчит. Он откровенно тяготится своим участием в совете. Бегуны из дальних городов, чиновники-шарт, провинциальные энси, богатые тамкары и офицеры-редцэм разного ранга приходят на Совет со своими делами. Лица изо всех концов страны Алларуад мелькают перед молодым царем, и он старается запомнить: кто, как зовут, в чем нуждается… Пройдет не так много времени, и это будут его люди. Ему следовало учиться: как это — быть милосердным и жестоким; чем отличается ненадежный человек от надежного; когда для решения хватает житейского здравого смысла, а когда требуется быть мудрецом; и, главное, сколь медленно течет жизнь, до какой степени она не любит спешки…

Сегодня Совет перемалывал дела не более полутора страж. Дыхание сумерек еще не достигло земляной чаши. Царица своей волей отпустила агулана и верховного писца. Вот, оказывается, кого мать считает легкими гирьками в своем торге…

Лиллу послала за кем-то слугу. Все застыли в ожидании.

Бал-Гаммаст обратился к эбиху:

— Что это будет, Уггал? Или кто? Тот ответил одним словом:

— Развлечение.

Изо всех полководцев отца именно Уггала Карна хуже всех знал Бал-Гаммаст. Да, они часто бывали рядом. Но Бал-Гаммаста всегда держала на расстоянии холодная мощь эбиха. Иной раз он не мог вспомнить черт лица Уггала Карна: все расплывалось, и память хранила странный образ тяжелой, изрезанной ветром, зубчатой скалы, о которую разбиваются морские волны. Упрямец был теплее и понятнее. Асаг так хотел быть похожим на эбиха черных, но он сам вроде Бал-Гаммаста, с той только разницей, что досталась ему не мэ государя, а служба копья. Этот скорее зверь, чем камень. Больше всех напомнил Уггала Карна Рат Дуган — немногословием, скупой точностью движений, непоколебимой уверенностью в словах и дедах. От него исходила такая же страшная сила. Но Дуган — это Бал-Гаммаст чувствовал с необъяснимой точностью — когда-то усмирил свою силу, обуздал ее непокорный нрав и теперь еще вынужден был иногда бороться с ее мятежами. А эбих черных всегда был спокоен. Этого человека стоило узнать получше. Когда-нибудь, наверное, он будет перекидываться невидимым клубком с Бал-Гаммастом. Завязать беседу?

— Уггал… К тебе должна была подойти девушка. Шадэа. В тот день, когда войско входило в столицу.

— Да, отец мой государь. Помню… — На людях эбих всегда и неизменно величал его царским титулом. Мать — ни разу. И тут тоже была какая-то игра, смысла которой Бал-Гаммаст пока не понимал.

— …помню… — собирался с мыслями Уггал Карн, — она спросила меня, тот ли я герой, которому Царство обязано победой в последнем сражении.

— Да, ей понадобился герой. Что ты сказал в ответ?