Читаем Дэниэл молчит полностью

Англичанин одарил бы меня недовольным взглядом. Будучи ирландцем, Энди смотрел на меня с любопытством и горел желанием докопаться до корней моей свежеиспеченной уверенности, что сахар для аутистов — тот же героин.

— Не знаю, — ответила я честно. Сама до умопомрачения перебирала варианты и ни к чему не пришла.

Утром я оставила Энди заниматься с Дэниэлом, а сама села на электричку до Хэттон-Гарден,[6] чтобы продать свое обручальное кольцо из белого золота, с квадратным бриллиантом. Дивный день дышал весной и радостью жизни. Вокруг меня бурлил людской поток: юные пары, опьяненные грезами о предстоящей свадьбе, леди в возрасте, чьи изуродованные ревматизмом пальцы унизаны перстнями, туристы в поисках сувениров по дешевке. На Хэттон-Гарден есть все что душе угодно, в том числе и скупка, легко узнаваемая по вековой примете — трем медным шарам над дверью.

О чем я думала, пока ювелир изучал мое кольцо? О том, смогу ли жить, потеряв любимого, мужа, человека, с которым связывала все надежды? Нет, я просто была чертовски рада, что не позволила Стивену подарить мне на помолвку материно обручальное кольцо. Если бы я тогда приняла этот бриллиантово-сапфировый дар, переходивший в их семействе из поколения в поколение, мне пришлось бы его вернуть.

Воображение ювелира мое кольцо не поразило. Он вынул из глаза свою линзу, пожевал губами и назвал сумму, на которую я вынуждена была согласиться. За все утро лучшего предложения мне никто не сделал, а я исходила улицу вдоль и поперек. Но я все равно разозлилась. На себя — за то, что не сообразила привезти заодно и жемчужное ожерелье.

Дело было сделано. Я возвращалась домой — обзванивать врачей, записываться на прием. Продолжать жить.

Снова пятница, день занятий с Энди.

— Пива у вас, конечно, нет? — просипел изнемогший к четырем часам Энди.

Он совершенно выбился из сил, пытаясь научить моих детей вместе играть в прятки. Мы с Эмили прятались, а Энди показывал Дэниэлу, как нас нужно искать. Обнаружив нас, Дэниэл получал от меня или от Эмили приз — непременно без сахара, молока и клейковины, купленный в одном из специализированных магазинов, по которым я за последнее время стала докой. Мне известно три торговые точки в полумиле от дома, где можно купить такое диетическое лакомство.

Я мотнула головой:

— На пиво денег не хватает. К тому же от пива толстеют.

— Вам это не грозит, миссис Марш. А насчет денег… Я заметил, что из дома постоянно исчезают вещи. — Энди обвел комнату красноречивым взглядом. На месте любимого кресла Стивена теперь подсыхал новый стул из папье-маше, нашего с Эмили производства.

— Вы бы здорово облегчили мне жизнь, если бы принимали кредитки, — призналась я. — Он еще не аннулировал «Визу», за счет чего мы пока и едим. Полагаю, Стивен решил загнать меня в нищету, чтобы я сама подала на развод. Не иначе, какой-нибудь умник-адвокат посоветовал. Подав на развод, я буду вынуждена договариваться с ним, идти на компромиссы — к примеру, в письменном виде признать его права на встречи с детьми. На данный-то момент у него нет никаких прав, вот в чем дело.

— А у вас нет денег… — Энди поднял мою левую руку, где на безымянном пальце вместо обручального кольца белела полоска кожи. — Похоже, он у вас ловкач, — добавил он с улыбкой, не выпуская мою ладонь. — Почему бы вам не сделать из него честного человека?

— Что? Дать развод? — расхохоталась я. Только так я и справлялась с ситуацией: переводила все в шутку. — С чего бы это мне оказывать ему такую любезность?

— О да, нрав у вас крутой. — Палец Энди был нацелен на меня. — А я, признаться, обожаю женщин с характером.

В следующую пятницу Энди явился с тремя пакетами продуктов, электронной «говорящей» книжкой для детей и упаковкой бутылочного «Гиннесса».

— Не смейте все это выкладывать, Энди. Мне ничего не нужно!

— В самом деле, что это я, миссис Марш? Вы ж у нас упакованы по самую макушку. Гляньтека, какой подсвечник на камине! Его запросто можно переплавить. А решетка вокруг камина? Да ее в утильсырье с руками оторвут. Не упустите из виду и дверные ручки. Медь нынче в цене, пару-тройку шиллингов как пить дать выручите.

О черт, до чего я дошла… А Энди, пожалуй, прав… подсвечник-то, скорее всего, серебряный.

Я шагнула к столу, куда Энди выкладывал покупки, что-то напевая себе под нос. Выглядел он при этом так естественно, словно всю жизнь прожил в моем доме. Тем не менее я схватила его за руку и замотала головой: нет!

— Ни под каким соусом, Энди! Таскать мне продукты я не позволю. Исключено.

Он наклонил голову к плечу, скосил глаза на мои пальцы, обхватившие его запястье, — и ухмыльнулся, нахал.

— Между прочим, пиво-то — высший сорт, миссис Марш. Глоток вам, уж простите за наглость, не помешает, чтобы расслабиться.

— Хватит талдычить это ваше «миссис Марш, миссис Марш»!

Я цеплялась за злость как за спасательный круг, пытаясь не утонуть в великодушии Энди. Своей добротой он выбивал почву у меня из-под ног. Я была благодарна, но в глубине души и оскорблена — нет, сконфужена — тем, что превратилась в объект благотворительности.