Читаем Дэниэл молчит полностью

— Я тоже хочу! — кинулась ко мне Эмили.

Я кружила ее, крепко обхватив запястья, а она заливалась колокольчиком, моя доченька, моя маленькая подружка.

Мебели в гостиной почти не осталось, зато полно места для игр, беготни и полетов.

Врачиха-логопед стала просто огромной; живот едва умещался на коленях, будто привязанное к талии пушечное ядро. Я снова пришла к ней, поскольку она обещала заняться Дэниэлом, если он сможет произнести хоть несколько слов. Но стоило мне переступить порог кабинета, как все мои мысли сосредоточились на том, до чего же она беременна. Не в силах удержаться, я все разглядывала ее живот и ладонь, которой она его машинально поглаживала, распухшие икры, весь ее образ, полный радостного предвкушения.

— Когда ждете? — спросила я и поразилась, услышав в ответ:

— Через два месяца.

А я-то решила, что она может родить в любую минуту. Разве что двойня?

— Это четвертый, — объяснила докторша, поняв причину моего удивленного молчания. — После третьего мышцы уже не те. Как увидишь положительный тест на беременность — отказывают тотчас. Выбрасывают белый флаг и ныряют к самым коленкам.

Я молча кивнула. Я умирала от зависти к этой женщине, которую воображение рисовало почему-то рядом с грузным бородатым мужем, в окружении безупречных детей. Как бы мне хотелось еще раз пережить это чудное время: прислушиваться к пинкам крошечных пяток, по утрам прижимать ладони к животу, здороваясь с малышом, и считать недели до встречи с ним.

Мой сын катал паровозик по краю красного коврика на полу кабинета. Подобрав складки широкой юбки, докторша опустилась рядом на корточки.

— Привет, Дэниэл! Ну, как поживаешь? — произнесла она со своим жизнерадостным американским выговором.

«Привет» было бы достаточно. Чересчур много слов сразу, подумала я и оказалась права: Дэниэл предпочел игру слишком сложному диалогу.

— Я вижу, ты паровозики любишь? Умница.

Никакой реакции.

— Давайте я попробую? — осторожно предложила я. — Просто чтобы вы знали, что он у нас умеет, если, конечно, захочет.

Докторша явно боролась с сомнениями: сняла очки, задумчиво потерла лоб. Ее щеки цвели россыпью веснушек, совсем как у меня во время беременности. И пальцы чуточку распухли — помню, и у меня так было.

— Ладно, — позволила она наконец. — Хотя на мой взгляд, мы теряем время.

Я устроилась на коврике напротив сына. Посмотрела на Дэниэла, затем на паровозик. Протянула руку, и два моих пальца «побежали» от ступни Дэниэла вверх, а я уставилась на них, в изумлении открыв рот: что это они творят? Вот уже и до живота добежали! А теперь принялись щекотать моего мальчика! Как только Дэниэл поднял на меня глаза, я отвернулась: знать ничего не знаю, не ведаю, никого не щекотала. Пальцы вновь пустились в путь, добрались до коленки, побежали выше. Дэниэл включился в игру, забыв о своем Томасе.

— Привет, Дэниэл! — сказала я.

— Ии-вет, мама.

Я начала напевать песенку из мультфильма «Паровозик Томас» и несколько раз кивнула, предлагая сыну продолжать.

— Паровозик Томас…

— Катит себе, катит, — подхватил Дэниэл.

Судя по выражению на лице докторши, мои идеи здесь не приветствовались.

— Дэниэл, сколько тебе лет? — спросила она.

Дэниэл не ответил. Занят был очень — следил за моими пальцами, которые в любой момент могли зашагать вверх по его ноге и добраться до живота.

— Мне двадцать девять! — сказала я.

— Мне три! — сказал Дэниэл и поднял руку, пытаясь показать три пальчика. К сожалению, не слишком успешно.

— Молодец! — Я помогла ему прижать к ладони большой палец и мизинец, чтобы оставшиеся три показывали его возраст.

— Вы не осознаете сути работы логопеда, — заявила мне логопед — тоже мать, трое ребятишек которой улыбались со снимка на столе, а четвертый терпеливо ждал своей очереди. — Он не говорит. Вы его заставляете своими фокусами.

Фокусами? Фокусами?!

— Дэниэл, какую игрушку ты больше всего любишь? Этот паровозик? А как паровозик зовут? — выпалила докторша.

Три вопроса подряд. Естественно, Дэниэл не справился. Откуда ему знать, на какой отвечать, а какой пропустить мимо ушей?

Логопед вынесла свой вердикт:

— Нет, я не смогу ничему научить этого ребенка.

Я была с ней совершенно согласна.

Мне нужно побывать на приеме у специалиста по трудотерапии (восемьдесят фунтов в час), поскольку у Дэниэла проблемы с вестибулярным аппаратом, а детских врачей похожего профиля в округе не нашлось. У меня намечена встреча с хирургом (девяносто фунтов в час) — от ходьбы у Дэниэла быстро устают ноги. Кроме того, необходима консультация ортопеда (пятьдесят фунтов в час), который знает — или не знает, — какую выбрать для Дэниэла обувь, чтобы он не бегал на носочках. И наконец, я собиралась еще раз поговорить с тем толковым врачом, который посоветовал специальную диету, так как, по его мнению, сахар аутичным детям вреден.

— А что вы тогда предлагаете в качестве приза? — спросил Энди, когда я заявила, что «Смартиз» теперь под запретом.