Между тем 12 декабря Е Цзяньин представил Хуа Гофэну неопровержимые доказательства грубой фальсификации «четверкой» фактов, связанных с событиями на Тяньаньмэнь. Соответствующие документы как раз тогда попали в его руки. Это переломило ситуацию и с политической реабилитацией Дэна. Через два дня, 14 декабря, по настойчивой просьбе Е Цзяньина и других ветеранов решением ЦК Дэну вновь разрешили знакомиться с секретными документами Центрального комитета. И тут же передали первый сборник материалов «О преступлениях антипартийной группы Цзян Цин, Ван Хунвэня, Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюаня». Дэн ознакомился и сказал: «Довольно. Читать второй и третий сборники не буду. И так можно установить вину»¹²².

А через несколько дней к Дэну, несмотря на формальный домашний арест, один за другим потянулись старые товарищи: заместитель премьера Юй Цюли, маршалы Сюй Сянцянь и Не Жунчжэнь, сын Е Цзяньина и др. Все они выражали надежду на то, что Дэн скоро окажется на свободе.

1976-й подходил к концу, и Дэн уже не сомневался: его возвращение в строй — вопрос ближайшего времени. Новый год он встретил в госпитале, окруженный семьей и полный светлых надежд и ожиданий.

ПРАКТИКА — КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ

В январе 1977 года, в годовщину смерти Чжоу Эньлая, в Пекине появились листовки и дацзыбао, требующие переоценки событий на площади Тяньаньмэнь и полной реабилитации Дэна. В них подвергались критике Ван Дунсин, мэр Пекина У Дэ, Кан Шэн, скончавшийся в конце 1975 года, и даже сам Мао. Кто стоял за этими выступлениями, установить не удалось¹²³.

Между тем в начале февраля Дэн вышел из клиники. По распоряжению маршала Е Цзяньина его с семьей поместили в элитном доме в поселке Военного совета ЦК, расположенном в горах Сишань, в пригороде Пекина. Сам маршал жил неподалеку. Наконец-то они опять встретились. Им было что обсудить. Начинался новый этап борьбы за власть — на этот раз с Хуа Гофэном и другими догматиками-маоистами.

В этой борьбе Хуа и Ван Дунсин 7 февраля сделали важный ход: по их указанию главные газеты и журнал «Хунци» опубликовали передовую статью, в которой развивались основные идеи Хуа Гофэна, изложенные работникам отдела пропаганды ЦК: «Мы будем решительно защищать абсолютно любое политическое решение, принятое Председателем Мао; мы будем, не колеблясь, следовать абсолютно любому указанию Председателя Мао»¹²⁴. Этот курс получил название «два абсолюта».

Дэн, ознакомившись со статьей, понял, что надо действовать. Он встретился со знакомым нам Ван Чжэнем и высказал ему глубокое неприятие линии Хуа Гофэна и Ван Дунсина¹²⁵. «Если взять эти „два абсолюта“ за норму, то нельзя объяснить, почему необходимо реабилитировать меня, — резонно объяснил он, — нельзя также объяснить и „справедливость“ выступления широких народных масс на площади Тяньаньмэнь»¹²⁶. Ван Чжэнь, бывший, кстати, заместителем премьера, полностью с ним согласился.

В борьбу против «двух абсолютов» вмешался и высший генералитет. Вскоре после публикации статьи критическое письмо в адрес Хуа Гофэна направил один из крупнейших военачальников, командующий Гуандунским военным округом и первый секретарь его парткома генерал Сюй Шию, боевой соратник и друг Дэна. От имени своих офицеров и политработников он потребовал от Хуа признать ошибки, допущенные Мао в период «культурной революции», и реабилитировать не только Дэн Сяопина, но даже Лю Шаоци, Пэн Дэхуая и Линь Бяо. Это выступление было для Хуа уже опасно¹²⁷.

А тут на мартовском (1977 года) рабочем совещании ЦК, посвященном критике «группы четырех», неожиданно взял слово вернувшийся в политику после смерти Мао Цзэдуна Чэнь Юнь, тот самый заместитель Мао, который вместе с Лю Шаоци и Дэном в 1962 году поддержал семейный подряд. Он в открытую заявил: «Товарищ Дэн Сяопин не имеет отношения к событиям на Тяньаньмэнь. Говорят, что некоторые товарищи в Центральном комитете, исходя из потребностей китайской революции и китайской компартии, считают, что товарищу Дэн Сяопину надо позволить вновь участвовать в руководящей работе ЦК партии. [Я думаю,] это совершенно правильно и необходимо и полностью это поддерживаю»¹²⁸. С ним солидаризовался ряд других ветеранов, в том числе Ван Чжэнь, процитировавший самого Председателя Мао, который, как мы помним, назвал как-то Дэна «редким талантом». Но им тут же ответил страшно разозлившийся Хуа: «Если мы, действуя поспешно, вернем Дэна к работе, то попадем в ловушку классовых врагов… Мы должны учиться на [негативном примере] Хрущева»¹²⁹.