Читаем День космонавтики полностью

Белгород поезд миновал в четыре утра. Летнее небо было уже совсем светлым, до Харькова, где мы, согласно расписанию, будем стоять целых двадцать минут оставалось ещё немало, а сон никак не шёл. Вчера я поленился раздеваться, укладываясь спать, и теперь засунутый в карман треников нож-бабочка нещадно врезался в бедро. Я немного поворочался, пытаясь найти положение поудобнее, но, наконец, смирился и, вытащив блестящую штучку из кармана, засунул его под подушку. Вообще-то для подобных мелочей предназначалась небольшая откидная сетка над койкой — но светить балисонг лишний раз мне не хотелось. Строго говоря, его вообще не следовало брать с собой — никаких особых неприятностей или разборок в Артеке я не ждал, во всех прочих случаях легко можно было бы обойтись складной «Белкой», но… привык я к серьёзному ножу на кармане, ещё с той жизни привык, и без него ощущаю себя голым. К тому же, «бабочка»— не просто нож, это артефакт из будущего, из параллельного мира. Как, между прочим, и Бритькин ошейник, который перенёсся вместе с собакой. Тоже, кстати, тема для размышления: я-то сам был перенесён сюда в виде духовной, если можно так выразиться, субстанции, а всё остальное, включая и саму собаку — вполне себе в материальном обличии. Случайность? Закон природы, до которого земляне пока не доросли? Илисознательный умысел? Но, если так — то чей?

А вообще-то с ножом в Артеке надо бы поосторожнее. Если случится какой косяк — запросто могут выставить из лагеря, позора потом не оберёшься. И в школу сообщат, и во дворец, неизвестно ещё, что хуже…

Нет, до Харькова уже точно не заснуть, несмотря на то, что колёса убаюкивающе выводят на стыках свою вечную песню, и соседи по купе тоненько сопят своими мальчишечьими носами, а Юрка-Кащей что-то невнятно бормочет во сне. А мне вот не спится — в кои-то веки оказался в ситуации, когда можно просто валяться, предаваясь ничегонеделанию, и размышлять о предметах, обдумать которые раньше не хватало времени… или чего-то ещё.

Вот, к примеру, нож. С точки зрения нормального школьника их интеллигентной семьи, таскать его с собой, не говоря уж о фанфаронских выходках в школе — само по себе из ряда вон, повод, как минимум, для постановки на учёт в детскую комнату милиции, если не чего похуже. На моей памяти даже самые отпетые хулиганы в той, прежней, школе, не таскали с собой «перьев» — максимум, на что решались, так это самодельная свинчатка, которые тоже, впрочем, никогда не пускали в ход, ограничиваясь сугубо моральным воздействием. А с меня как с гуся вода — засветился по полной, однако ж ничего, обошлось…

Может, дело в том, что коллизии, способные создать серьёзные затруднения для нормального школьника, я попросту не воспринимаю всерьёз? В самом деле, довольно нелепо было бы мне, имея за спиной прожитую жизнь, в которой ох, как много всего приключилось, напрягаться, скажем, из-за косых взглядов одноклассников, вызванных чересчур много возомнившим о себе новичком? Любого другого на моём месте в классе живо привели бы в чувство, против коллектива, не попрёшь — ну а мне раз за разом сходили с рук любые «ненормальности». И вызывающее, саркастичное, даже издевательское порой поведение, и нет-нет, да демонстрируемый уровень знаний, не вполне типичный для рядового восьмиклассника. Но, главное, конечно — непоколебимая уверенность в себе и в своей способности справиться с кем и с чем угодно — настолько очевидная, настолько бросающаяся в глаза, что желающих проверить это на практике не нашлось.

Надо сказать, на то, чтобы осознать всё это, у меня ушло немало времени. Своё поведение всегда кажется нормальным, привычным, естественным, а в анализ реакции одноклассников я не вдавался — экзамены на носу, да и других забот хватало. Помнится, первые смутные сомнения возникли у меня, когда я понял, что к перспективе не перейти из восьмого класса в девятый, не набрать нужного «проходного балла», многие мои однокашники относятся вовсе не так трепетно, как я сам. Надо мной-то довлел опыт из «той, другой» жизни, где фраза «опять тройка? Смотри, отправят в ПТУ, так дураком и останешься, всю жизнь у станка простоишь» была типичной пугалкой, охотно используемой родителями, а некоторые педагоги, ничуть не стесняясь, говорили, расписывая невесёлые перспективы наших троечников: «Должен же кто-то и в ПТУ идти!» Уже потом, много лет спустя, я осознал, что такое отношение не было типичным для всей страны. Тут впору было бы говорить лишь о нескольких крупных городах — да и то не всех, а лишь районах с преимущественно интеллигентским населением, где перспектива не пройти в ВУЗ, а отправиться после восемнадцатого дня рождения в армию, рассматривалась многими, как жизненная катастрофа. Рыба всегда гниёт с головы, и нашей школе, в нашем районе это проявлялось особенно отчётливо.