Читаем День космонавтики полностью

— Ничего, ещё успеешь посмотреть. Видишь ли, тот комплекс, что вы осматривали, с которого производились недавние запуски — это, по сути, опытный образец, времянка, вчерашний день. Новый «космический батут», который возводится в десятке километров от старого, в степи, рассчитан на гораздо более серьёзные задачи. Диаметр «горизонта событий» — пятьдесят два метра, масса выводимых объектов — до двухсот тонн, а старт с поверхности Земли будет осуществляться без ракетных ускорителей «по-минометному», при помощи подрываемых под грузовыми контейнерами пороховых зарядов. Звучит диковато для человека неподготовленного, но можешь поверить: методика эта, разработанная для запуска тяжёлых межконтинентальных ракет, уже переработана под нужды нового «космического батута», и сомнений в её надёжности нет. Но, самое главное — новый «космический батут» будет забрасывать грузы не на низкую орбиту, а сразу на геостационарную, где не придётся набирать такую высокую скорость, как при выводе на низкую орбиту — а значит, ракетные двигатели, даже маневровые, контейнеру с грузом не понадобятся. В финальной точке его примут малые корабли, так называемые «космические буксиры» — их сейчас ускоренными темпами разрабатывает одно из наших космических КБ совместно с французскими конструкторами в рамках «Космической Программы Трёх Держав». Удивительные, надо сказать, получаются малыши — сфера из закалённого толстенного стекла, играющая роль кабины, небольшой отсек с движками и запасом топлива — и огромные дистанционно управляемые клешни-манипуляторы, с помощью которых можно будет захватывать и надёжно фиксировать разные предметы. А ещё они проектируют такие же буксиры, но поменьше, в них космонавт будет находиться не в кабине, а снаружи, в скафандре, пристёгнутым к специальному сидению. Я тебе потом покажу эскизы — фантастика, да и только!

Слов не было — перед Димкиным мысленным взором уже мелькали огненные языки, вырывающиеся из маневровых дюз «космического буксира», поворачивался на фоне далёкой — тридцать шесть тысяч километров, это вам не жук чихнул! — Земли гигантский недостроенный тор космической станции и лиловые искры сварочных аппаратов на его поверхности... И он сам, конечно, в кресле-ложементе, с прозрачным шлемом скафандра на голове, и с руками, лежащими на рычагах управления стальными клешнями-захватами, тянущимися к рифлёной поверхности контейнера, только что заброшенного с Земли новым «космическим батутом»…

— Ну как, интересно? — спросил Геннадий Борисович.

Димка сумел лишь кивнуть в ответ, потрясённый открывающимися перспективами.

— То-то, братец ты мой… — инженер остановился и оглянулся. — Слушай, а не заглянуть ли нам в кафе-мороженое? Посидим, побеседуем — я ведь тебе ещё толком ничего не рассказал.

Потрясение — потрясением, но какая-то часть Димкиного мозга лихорадочно занималась анализом полученной информации, беспристрастно, взвешенно, в общем, как учили. И что-то тут не склеивалось — во всяком случае, с точки зрения небесной механики, которую, между прочим, в программе их ВУЗа нет…

— Можно вопрос, Григорий Борисыч? — сказал он, и, не дожидаясь ответа, зачастил:

— Я вот прикинул, так, начерно — не получается насчёт скоростей! Новый комплекс ведь будет тут, на Байконуре?

Инженер удивлённо посмотрел на собеседника.

— Где ж ещё? Сам же видел, где его строят, разве нет?

— Видел, потому и спрашиваю. Я к тому, что экваториальная скорость на широте Байконура — триста шестнадцать — триста двадцать метров в секунду, точнее не помню…. А скорость спутника на геостационарной орбите — три тысячи восемьсот шестьдесят метров в секунду! Не первая космическая, конечно, но всё равно солидно. Где недостающие три тысячи пятьсот с лишним метров в секунду брать?

— Да, мы в тебе, похоже, не ошиблись, парень… — Геннадий Борисович одобрительно улыбнулся и похлопал Димку по плечу. Чётко соображаешь, и быстро. Ты прав, конечно — разность в скоростях имеет место, и в обычном случае её пришлось бы компенсировать при помощи ракетных ускорителей. Собственно, так и придётся поступать с первыми партиями конструкций будущей станции. Но вот потом…

Он сделал интригующую паузу.

— Попробуй предположить, почему — кроме создания искусственного тяготения, разумеется, — выбрали именно тороидальную, кольцеобразную, то есть, схему для будущей космической станции?

— Ещё один «космический батут», только на орбите? — предположил Димка. — Вообще-то, у меня были такие мысли…