Читаем День Десантника полностью

Я миновал крохотный тамбур-переходник и по наклонному узкому пандусу выбежал наружу. Глаза снова зарезало от яркого света, защитить от которого их не мог даже мощный светофильтр шлема. Мигая и щурясь, я побежал к уже выгруженным из нашего посадочного модуля, именуемого также и «гробовозом», бронетранспортерам. Юра тяжело топал рядом, звучно сопел – нос у него был неоднократно перебит, и воздуху было затруднительно пробиться через все изломы его перегородок. Из всех трех десантных люков модуля горохом скатывались, гремя ботинками по пандусам, бойцы моего взвода и также бежали к машинам. Я знал, что в это время в трех оставленных нами отсеках выходит из состояния сна второй по очереди и последний взвод нашей мотострелковой роты. Огромная биомеханическая лапа погрузчика выдвинула из модуля последний БТР, поставила его на землю. Все: все шесть машин – на поверхности. Еще пять минут – и они, напичканные человеческими фигурками, устремятся в пекло боя, что происходил совсем недалеко – за парой невысоких холмов, у которых мы десантировались. Оттуда непрестанно доносилась знакомая смесь звуков: треск стрелкового оружия, уханье гранатометов, взрывы гранат… Все было смягчено расстоянием и холмами, но я читал каждую ноту этой военной композиции, различал каждый сдвиг в ритме боя…

Мне некогда было любоваться красотами местного пейзажа, да и состояние глаз к этому сейчас не очень-то и располагало, но я успел разглядеть, что модуль сел в каком-то предгорье и за невысокими холмами виднеются вершины уже довольно солидных гор. Горы – и то ладно. Лишь бы не болота, как при прошлом моем боевом задании, когда из этого адского месива в каком-то мерзком дождливом мирке из всей нашей роты на базу вернулся только мой БТР. Остальные пришлось вытаскивать тягачами, но вытащили далеко не все… Хорошо, что хоть активных боевых действий там не происходило. Да и создалось тогда у меня впечатление, что оказывать нам серьезное сопротивление там некому было. Одно было непонятно: на кой ляд сдались нашему заказчику те жуткие хляби?

В шлеме ожил динамик, и искаженный голос ротного приказал при готовности идти в район боя и действовать по обстановке.

Хе, по обстановке! Хорошо, когда за тебя все обдумали и решили, и ты всего лишь выполняешь приказ, особо не ломая голову над ситуацией. Еще лучше, когда процесс боя полностью распланирован заранее и ты точно знаешь свою роль и возможные варианты действий. Но только так практически никогда не бывает. Война, она всегда смешивает все карты, и никогда не знаешь, какая случайность перетянет весы в пользу одной или другой стороны. Действие же по обстановке плохо тем, что ты никогда не знаешь, с чем тебе придется столкнуться, но всегда полностью отвечаешь за все содеянное при этом.

Я вскочил на броню нашего БТРа, заглянул в распахнутый люк – вот-те на! К моему удивлению, Темка-Фикус уже сидел на своем месте. Я был также уверен в том, что его походный иконостас тоже на месте: наш механик-водитель прикреплял картонки с ликами святых и четки с крестом в каждой машине, которую должен был вести, словно был водителем маршрутного такси, а не двадцатитрехтонного бронетранспортера.

– Ты что, с базы здесь сидишь? – спросил я Артема, прекрасно зная, что это невозможно: перегрузки при посадке слишком высоки для таких фокусов. Впрочем, механиков-водителей выводили из гидросна первыми, вместе с медперсоналом, чтобы они успели подготовить машины, пока медики возятся с людьми.

Фикус заухмылялся довольно, откозырял отработанным до рефлекса движением:

– Товарищ старший лейтенант, проверка закончена, машина к бою готова!

Я не ответил, следя с брони за погрузкой своего взвода. Десантники заполнили бронетранспортеры шустро: даром что не опомнились от экстренного выхода из гидросна. Если кому и совсем плохо, то не показывают: поблюют в сторонку – и бегут на свои боевые места. Это, брат, не гражданка. Здесь все от скорости и точности зависит. Ну, еще от мощности вооружения и количества боеприпасов, конечно.

Неподалеку от нашего «гробовоза», на склоне холма, приткнулся еще один десантный модуль. Всего их в нашем батальоне четыре: три несут по одной мотострелковой роте, а четвертый – минометную батарею, материальную базу батальона и, конечно же, – полевой штаб. Я внимательно присмотрелся к соседнему модулю, напоминавшему, как и наш, огромный кокосовый орех с уродливыми выпуклостями силовых установок. Точно, это был модуль роты капитана Ефинимюка. Хороший вояка Ефиминюк, а вот пилоты у него – говно: это же надо так умудриться, чтобы при посадке модуль так перекосило! Мне видно было, как дергается манипулятор разгрузочного крана, пытаясь вытащить недоступные при таком перекосе БТРы правого борта. Вокруг борта суетились фигурки десантников…

Я поморщился. Это было хреново. Значит, в атаку мы пойдем не двумя полноценными ротами, а численный перевес частенько оказывался решающим фактором на поле боя. Особенно вкупе с неожиданностью нападения.