Читаем День Десантника полностью

Я ощупал свое лицо, зацепил и содрал светонепроницаемую пленку, закрывавшую глаза. Боль от хлынувшего в зрачки сияния была намного сильнее, чем боль выдираемых из бровей волосков. Чертова пленка! Чертов свет! Чертова профессия!

– Бойцы! – Металлический голос перекрыл все остальные шумы десантного отсека. – Наш модуль сел в непосредственной близости от расположения противника. Всем десантникам немедленно привести себя в боевую готовность и построиться у машин. Время – пять минут! Выполнять!

Вот оно. То, что пускает в ход четко отлаженную машину из тренированных мышц и условных рефлексов. Когда ты слышишь команду «выполнять», твое тело начинает двигаться само по себе: ведь этому его учили много лет, и в такие моменты человек может ничего не думать: тело само произведет заученные до автоматизма действия. Но ведь можно и поразмыслить, пока организм самостоятельно отрабатывает программу подготовки к бою!

Я отодрал от кожи контакты проводов, отшвырнул спутанный ком в сторону. Поднялся на неуверенных ногах. Хуже всего, когда приходится вот так – с корабля на бал – идти в бой, а твое тело еще не отошло от шока пробуждения. Еще хуже – вообще не проснуться, когда твой посадочный модуль сбивают еще в воздухе. Вот только некоторые считают это благом. Особенно – попавшие в плен… А плен, он разный бывает. Некоторые считают своих пленников продовольственным запасом и затем съедают при нужде. Причем – живьем.

Глаза все еще не привыкли к освещению, но я сейчас и не нуждался в них: белье, амуниция, оружие – все занимало положенные ячейки, все находилось на своих местах. Руки автоматически протерли тело полотенцем и начали облекать его в грубую ткань боевого комплекта. Со всех сторон слышались шорохи, звяканье, звуки глухих ударов, сдавленные маты: отделение приводилось в боевую готовность.

– Никита, – сипловатый голос слева уже обрел необходимую для общения силу, – мы все-таки долетели… И сели. Помнишь, Козуб всегда говорил: «Главное – сесть»!

Я позволил себе бросить взгляд влево. Ага, глаза уже довольно-таки адаптировались к свету аварийных ламп, и я разглядел высоченный сутуловатый силуэт своего приятеля. Юра Ковальский. Почти два метра суеверных предрассудков и сто пятнадцать килограммов атакующей массы. Таких не берут в космонавты: слишком большой вес и габариты. Таких берут в десантники и транспортируют в наполненных компенсационным физраствором камерах-капсулах. Как пчелиных личинок в сотах. Только мы – личинки не рабочих, а именно боевых пчел, или, скорее, муравьев – ведь летать-то мы не умеем…

Зато мы умеем убивать. Это наше предназначение. Нас учили этому: долго, упорно… Сначала – на Земле. А после…

Где только я не побывал за время своего контракта, какую только поверхность не топтал! И пыль пустынь, и грязь тропиков, и снег оледеневших равнин… Наемник идет туда, куда ему прикажут. Он не принадлежит себе на время контракта. Он куплен вместе со своим организмом, временем, мечтами… Впрочем, мечты наемника заказчику ни к чему: его интересует только наша способность убивать, причем убивать в как можно большем количестве. И желательно еще, чтобы мы при этом выживали, так как услуги наемников стоят недешево, ведь если наемник погибнет, не выполнив задание, то придется нанимать других, а это опять расходы…

Боевой комбинезон с броневставками, жилет, рюкзак, шлем… Все усыпано отсеками, карманами и захватами для боеприпасов, средств связи, инструментов, аптечек; все подогнано под особенности моего тела, все – смертельная сбруя для коня, несущего разрушение. Все это – для меня. И только лишь оружие – для врагов.

Человечество вышло к звездам. Люди ступили на поверхность иных планет, дышали воздухом чужих миров… Вот только сделали они это слишком, слишком рано. Нам бы еще много десятков лет беспилотные модули к планетам своей системы посылать и лишь облизываться, глядя в телескопы на недоступные звезды. Но мы получили невероятный подарок, с его помощью пробили пространство и напрямик шагнули к этим звездам. Шагнули, абсолютно к этому не подготовленные – ни морально, ни технически. Вот и мое оружие странно смотрится на борту космического взлетно-посадочного модуля многоразового использования: обыкновенный представитель славного семейства Калашниковых. Все те же ствол, затвор, пружины… все тот же механизм, основанный на принципе отвода газов сгорающего пороха… все те же шестьдесят патронов в сдвоенном рожке. Ничего не изменилось. И люди не изменились: все так же продают свои умения, самих себя и еще чужие жизни – в придачу.