Читаем День Десантника полностью

– Болевой порог у них занижен в разы – это во-первых, – покачал я головой, – а во-вторых, если его от твоего генератора еще больше перемкнет – он здесь сам просек наложит. Умоешься по госпиталям пристраивать.

– Нда… и откуда он взялся на нашу голову?

– В смысле? Вы его что, не идентифицировали до сих пор?

Полковник поднял забрало и потер подбородок.

– Да нет, чип-код, конечно, считали – направленным сканером. По базам – чисто ангел, ну, насколько это для них вообще возможно. Ни разу не светился ни с какими заскоками, а тут – на тебе. Не понимаю.

Я бегло глянул проекцию анкеты – у парня оказались ничего не говорящее имя и вполне достойный послужной список. Не сказать, что фееричный, но и не пустышка. Для пустышек таких не готовили.

– Лучше бы он каждый год с высоток нырял – как все, да?

– Вроде того. Делать-то чего теперь?

Архангел пьяно пошатывался – из-за сильно вытянутых, вертикально поставленных плюсен он казался еще более неустойчивым.

– Восход Цитадели!!! Есть вспышка!!!

– Спецназ скоро будет? – совсем не нравились мне эти его обратные отсчеты.

Полковник безнадежно махнул рукой:

– Час-полтора. Их из столицы перебрасывают… там, как передают, до массовых беспорядков дошло.

Со звуком наполняющихся ветром парусов распахнулись крылья – то ли они послужили балансиром, то ли архангел просто собрался, но штормить его почти перестало.

Каждый год в один и тот же день головная боль полиций любой из планет, всё начинается с алкоголя и наркотиков. Потому что кто-то безумный выдумал, будто это может заменить цветные пилюли армейских лепил. И все верят. И всё часто выходит из-под контроля, по-разному, неизменно лишь одно – старты с крыш и упоенные, неуклюжие виражи. Но это лучше, чем не летать совсем.

Впрочем, у некоторых, особо одаренных, получается почти как раньше. Но не у тебя? Ты слишком тяжел для своих крыльев? Они – теперь только для эффектных поз?

– Готовность к вбрасыванию!!! Раз!!!

Получалось, часа-полутора у нас нет и в помине. Я переключил микрофоны на громкую связь:

– Эй, ты, птеродактиль, кончай орать – жабры застудишь!

И сделал шаг вперед.

– У него еще и жабры есть… – грустно констатировал за моей спиной полковник.

Видимо, он несколько иначе представлял себе технику ведения переговоров. Вдаваться в объяснения было некогда, ни насчет переговоров, ни по поводу того, что жабр у архангелов обычно нет. Они же не левиафаны.

– А ты что здесь, самый борзый? – поинтересовался архангел.

Но стрелять не стал, дожидаясь, пока подойду.

– Нет. Просто тоже чалился на «Небесной».

Я приблизился к архангелу на максимально допустимое расстояние, еще шаг – и по архангельским законам меня бы начали убивать. Пришлось задрать голову – я ниже среднего роста, и собеседник, принимая во внимание еще и модифицированные ступни, возвышался почти на метр.

– Думаешь, это дает тебе право?..

Будь я таким, как он, будь способен точно так же стоять, расправив бессильные крылья, то, конечно, мог бы по-братски называть архангела птеродактилем. В любом другом случае – нет. Я многозначительно пожал плечами.

– Кем ходил?

– В обслуге, на самой Цитадели. Звезды зажигал.

Он ухмыльнулся: для рыцарей в сверкающих доспехах оруженосцы – муравьи, пусть даже этим муравьям дано манипулировать чужими солнцами.

– Все равно должен знать, что написано на девятой маневренной дюзе второго бастиона?

Глупый тест, несмотря сразу на несколько подвохов. Баек по этому поводу ходило слишком много, чтобы ответ не был известен любому пацану, бредящему «Карой Небесной». И, кстати, необязательно известен рядовому технарю с Цитадели.

– Ничего не написано, – ухмыльнулся я в ответ. – Опусти костыли – оно тебе надо?

Он шевельнул стволами. То, что ни один архангел не пойдет на демодификацию – это понятно. Крылья – это Крылья. Но откуда у списанного, «приземленного» архангела могли взяться штатные оружейные протезы – эта тема еще сулила длительные и доскональные разборки. Если доживем.

Проверенные веками моторные приводы, никаких наворотов вроде систем самонаведения, датчиков упреждающего огня, вообще никакой электроники – всё в соответствии с современной тактикой проведения штурмовых операций. А мы не в состоянии удаленно блокировать работу управляющих пушками процессоров, не можем даже банально их спалить волновым импульсом, пожертвовав всей электротехникой в радиусе нескольких километров.

– А тебе самому оно – надо? – Костыли архангел все-таки опустил, но характерного щелчка предохранителей я не услышал. – Ты тут типа до главного дослужился?

– Нет. Главный – вон, – кивнул я в сторону наряженного по всем правилам полковника. – Я здесь спец по оборудованию, всякую херню настраиваю. Матобеспечение.

– Вы, технари, везде умеете пристроиться, – архангел затравленно посмотрел по сторонам, – как тараканы…

Ах да, не муравьи – тараканы, точно.

– А я… я даже летать не могу – понимаешь?

Чего ж ты хотел, люди – не птицы. Модифицированная анатомия, усиленный скелет, обостренные чувства и реакция, но мозг – слишком консервативный орган, чтобы управляться со всем этим великолепием без волшебной таблетки.