Фугас повернулся к Звёздочке. Связистка смотрела на него тяжёлым взглядом. Трезвым взглядом, как и не пила вовсе.

– Конечно, провернуть такую операцию можно было только при твоём участии. Ты ж к командиру всегда неровно дышала… Что ты сделала с аппаратурой? Заблокировала сообщение Центра? Или сымитировать помехи, обрыв связи? Потом наверняка подчистила следы в блоках памяти. Всему Космоотряду известно: связисты, если захотят, могут творить со своими железками чудеса. И ни одна экспертиза потом ничего не докажет – таковы особенности передатчиков гиперсвязи. А могла б ты настроить выделенный канал? Для Оборотня, например… А, могла бы?

– Фантазёр ты, Фугас, – пустым, усталым голосом ответила Звёздочка. – Что я в этого здоровенного дурака влюблена была, так про то весь Космофлот знал. Тоже мне, открытие. А всё остальное – глупости это…

Она закусила губу и отвернулась.

Но Фугасу было плевать. Он уже глядел на Оборотня.

Разведчик сидел в прежней позе, только закурил сигарету. Дорогую, с золотым обрезом у фильтра.

– Ты все пять лет картинку выстраивал? – с усмешкой спросил он.

– Да, пять лет. Мучался, сомневался, не верил себе. Гнал чёрные мысли. А потом – будто вспышка! Детонация! Одна маленькая деталь, и как раньше можно было не заметить?! Но кое-что мне всё-таки непонятно. Например, какой у тебя был интерес? Ведь был же, правда?

– Конечно. Горнорудный концерн «Минералы Содружества», – просто ответил Оборотень.

– И как они тебя достали? – поразился Фугас. – В дальнем космосе-то?

– Почему в космосе, – развеселился разведчик, – до отлёта ещё. Подошёл господин, представительный такой, вежливый, и прямым текстом: если Итанга богата рудами, и богатства эти станут достоянием Горнорудного концерна, то и тебе, солдат, неплохо отломится. Тут и понял я, Фугас, что можно разом завязать со всем этим… Не совать больше голову чёрту в пасть, не рисковать шкурой. Пожить для себя.

– Ну да, и вы решили судьбу Итанги. На троих. Вот только Лисий Хвост тоже принял директиву Центра о сомнениях экспертов и сворачивании операции. У него, как у заместителя командира пятёрки, был официальный дублирующий канал. Потом-то Звёздочка его перекрыла, но Хвост правду уже знал. А вы останавливаться не собирались. Он вышёл к тебе? Или ты сам подкрался к нему?

– Нет, всё было не так! – нервно дернулся Оборотень. – Куча Богомолов вокруг, нас атаковали, я говорил уже… ещё тогда…

– Брось, – оборвал Фугас. – Если бы Богомолы залили Хвоста своей ферментативной дрянью, осталась бы от него кучка измочаленного тряпья. А в бумажке, – вон, в официальной бумажке! – чётко сказано: «останки десантника в скафандре, вплавленные в почву…» Я ещё когда заключение читал – удивился, но тогда не понял. Только потом… Это ты его, Оборотень. Из термогенератора, в упор. Я думаю, Звёздочка предупредила тебя по выделенному каналу и отключила Хвосту навигатор. Ты-то видел его на взгорке. Подобрался, ты это ловко умел. А дальше – атака, огонь всё спишет! Он и списал. А что не списал, так дело всё равно замяли. Слишком богатой оказалась Итанга.

Тишина повисла в комнате. Четыре человека молча сидели друг против друга, и пятый витал где-то рядом. Незримо, но ощутимо. Может, прятался в табачном дыму?

Фугас вновь наполнил поминальную стопку.

– Ты правильно сказал, командир, давайте выпьем. За живых и за мёртвых. А лучше только за мёртвых, потому что мы, живые, друг друга уже не понимаем. И слишком легко предаём.

Никто к стопкам не притронулся, а он выпил. Выпил, встал и вышел. Из-за стола, из комнаты, по старинному крылечку – из дома. Симпатичного и уютного. Двинул к ленте движущегося тротуара.

Уличный информатор показывал нечто медузообразное, скорее всего – бестелесное. Нечто изгибалось и издавало непотребные звуки. Наверное – поздравления.

Ну да, день такой. День Космического десантника.

Вот только оставил в доме командира сумку. Не возвращаться же. Да и в ней, по правде, сегодня совсем не инструменты.

Трудно опытному подрывнику найти достойное место в мирной жизни. Но иногда – просто необходимо.

Вадим Вознесенский

Костыли-Крылья

– Ну и чего теперь с этим херувимом делать? – Полковник выделил интонацией первые два слога в «херувиме».

– Архангелом, – поправил я. – Ты потише, у него слух…

– Кара Небесная!!! – заорал клиент, вперившись в полковника, и ухнул себя кулаком в грудь.

Для архангела он выглядел слишком массивным – даже с поправкой на возраст и потерю формы. То, что с габаритами, перспективными скорее для тяжелого бегемота, он смог когда-то летать – вселяло уважение.

– Может, свч-генератором жахнуть? – шепотом предложил полковник. – На демонстрациях толпу просеками укладывает.

– Обратный отсчет!!! Бастион-сателлиты держат фокус!!! – рявкнул архангел.