– Понятно, но так и хочется дать ему напарника – ведь операция чрезвычайно сложная. Наш человек должен прикончить не только Кудесника, но и 12 его учеников. Задушить заразу в зародыше, не допустить распространение бактерий этого опасного учения. Роковая ошибка римских властей, Синедриона и лично первосвященника Каиафы – они уничтожили матку, но забыли раздавить улей, и инфекция в считанные годы охватила весь мир. Наш человек сработает чисто – тела всех учеников вкупе с Кудесником просто исчезнут, о них не останется даже записей в архивах. И кто тогда станет их обожествлять? Освободившись от оков ложного учения, наша страна, опираясь на своих истинных богов, окажется владычицей мира. Ее судьба – это боги войны – а не неудачники, распятые за скучные проповеди о любви к ближнему.

– Вы наполнили радостью мое сердце. Сейчас я мечтаю только об одном – лишь бы

Дверь открылась. Мне уже хочется проснуться в другом мире.

– Время истекло. Если не возражаете, нам пора ехать. Я лично поведу машину, и мы сможем закончить наш разговор по дороге на аэродром.

– Конечно (звук отодвинутого стула), (запись прерывается. Слышен треск прокручивания пустой пленки)

Глава шестая

АПОСТОЛ С ДЕНЩИКОМ

(глубокая ночь, окрестности Ерушалаима, кусты у грота Кудесника неподалеку от Масличной горы)

Пустынная жара, изнуряющая тело днем, ночью превращалась в плотную духоту, стискивая горло невидимой петлей. На поверхности кожи мелким бисером выступал пот, а рот, дергаясь, как в агонии, пытался глотать раскаленный воздух. Начиная с вечера, Калашников и Малинин засели в кустах у Масличной горы, наблюдая за входом в грот. Небольшое ведро, в котором они дальновидно принесли запас воды, быстро пустело – влагу кружку за кружкой хлестал даже Малинин, ранее искренне считавший, что эту жидкость следует употреблять исключительно для стирки белья.

– Прошу прощения, повелитель, – зашептал казак – Вы не спросите у местных – мы тут не сможем достать водки? Любой – хоть тутовой, хоть кизиловой – а пусть даже и виноградной. Ужасно хочется напиться – ощущение полнейшей безысходности. Почему, как только мы где– то появляемся – в Раю, Аду или на Земле, обязательно случается убийство? Так надоело… Охота взять веревку и вон на той осине пойти повеситься.

– Вон та осина предназначена для одного из апостолов, – глубокомысленно заметил Калашников. – Но в целом, братец, я тебя поддерживаю. Ты думаешь, мне охота этих приключений? Лежал бы себе сейчас на перине с Алевтиной и горя не знал. А так я ее даже предупредить не успел, что к ужину не успею. Сплошной экшен. Только приземлились: сразу в бой, затем на встречу с прокуратором-гомосеком, и на десерт – пуля в лоб апостолу.

…По направлению к гроту пронеслась летучая мышь. Вдали виднелись помпезные романские виллы: их освещали свечи в виде пальм, сделанные в натуральную величину – мода, пришедшая от патрициев Лондиния[33].

– Любопытно, вот из– за чего? – бесцельно пожевал лист Малинин.

– Тому, братец, существует несколько объяснений, – Калашников беззвучно прихлопнул комара на колене. – Первое из них – наше тотальное невезение. Знаешь, бывает такое – на обычной дороге один человек обязательно поскользнется и сломает ногу, а другой пройдет без проблем. Мы из тех, кто ломает. Скажем, если бы Шеф послал в Ерушалаим Дзержинского или Моцарта, у тех бы, может, и все нормально вышло: приземлились бы во дворце у прокуратора, подбросили компромат да и уехали со спокойной душой. Но с нами этот номер не проходит. Второе объяснение не лучше, но логичнее. Чисто теоретически можно представить, что мы с тобой не существуем на самом деле, а являемся персонажами мистического триллера.

В кедровом леске неподалеку жалобно завыл заблудившийся шакал. Малининские глаза разом вспыхнули, словно у сиамского кота – экзотическая версия повелителя повергла казака в состояние шока.