Читаем Демон Монсегюра полностью

Огюст вышел из дома. Весенние сумерки сгущались… Лошадь он решил не брать, подобный способ передвижения для старой женщины явно не подходил, отдав предпочтение пони оруженосца.

Под покровом сумерек шевалье покинул Лох-О. Не успел он выехать на дорогу, ведущую в Обан, как из кустов появились два кельта. Они подозрительно посмотрели на «старуху» и спросили:

– Кто ты и откуда?

Шевалье, не моргнув глазом, сочинил:

– Я – гадалка из Обана. Гадаю по руке, приезжала на Лох-О погадать господам и их жёнам, одному из них выпала смерть.

Говорить Огюст старался спокойно и уверенно. Кельты многозначительно переглянулись.

– А смерть ты, часом, не блондину голубоглазому нагадала? – поинтересовались они.

– Точно, ему… А вы откуда знаете, господин?

– Да, мы его и ждём, чтобы твоё гадание сбылось! – заржали кельты, словно жеребцы.

Огюст тоже захихикал, стараясь подражать старческому смеху, даже закашлялся для правдоподобности.

– Советуем быть осторожней, уже сумерки, – посоветовали кельты.

Огюст хрипло рассмеялся:

– Ну, кому интересна бедная старая гадалка?!

Его беспрепятственно пропустили.

Когда совсем стемнело, Огюст добрался до Обана и остановился на постоялом дворе, не вызвав ни малейших подозрений своим видом. С рассветом он двинулся дальше в путь. Задача стояла нелегкая – преодолеть почти пятьдесят лье до Инвернесса по чужой стране, не зная дороги.

Дорога вилась среди холмов, кое-где попадались кельтские кресты. Путники почти не встречались. Останавливался Огюст в маленьких придорожных деревушках. Когда его спрашивали: куда держит путь? то он отвечал, что на озеро Лох-Несс. После этого на него посматривали как-то странно, с недоверием. Шевалье старался не обращать на это внимания, убеждая себя в чрезмерной подозрительности. Но чем ближе он приближался к озеру Лох-Несс, тем сильнее становилась его подозрительность.

К вечеру погода резко испортилась. Небо заволокли чёрные тучи, подул сильный ветер, в воздухе запахло дождём. Огюст плотнее завернулся в плащ и устроился под деревом. Вскоре он задремал. Проснулся оттого, что дождь хлестал как из ведра, и он промок до нитки и замёрз. Бедный пони стоял, понурив голову, по его густой гриве ручьями стекала дождевая вода.

Укрыться от непогоды было негде, разве что под деревом, ибо вокруг постирался лес. Дождь усиливался и даже не собирался останавливаться. Огюст поворачивался и так, и сяк, пытаясь просушить внутренним теплом тела то один бок, прижимаясь к стволу дерева, то другой, но безуспешно.

Наконец его начало трясти мелкой дрожью, что зуб на зуб не попадал. Он попытался прижаться к пони, но бедное животное тоже замёрзло и промокло.

В голове промелькнула мысль: «Хорошо бы сейчас чашу иарнгуала или хотя бы эля…» Статуэтка за спиной мешала как никогда. «Вот магический предмет, толку от тебя чуть, одни неприятности! Ни еды от тебя, ни тепла, только спину натёр до мозолей… Помоги, Бафомет, что ли, согреться, раз ты такой всемогущий! Даже моя жена за тобой охотиться… А она просто так ничего не делает, уж в этом я убедился…»

Вдруг впереди забрезжил робкий огонёк. Огюст протёр глаза, подумав, померещилось. Пригляделся – нет, действительно, мерцает огонь в жилище!

Огюст через силу усмехнулся и произнёс, выбивая зубами дробь:

– Неужто проделки Бафомета?.. Да нет, не может быть… Просто совпадение – стемнело, и хозяин зажёг огонь…

Огюст поднялся из последних сил, одежда казалась чудовищно тяжёлой, прилипала к телу, хотелось её как можно скорее снять и погреться у костра. Он, спотыкаясь, поплёлся в направлении мерцающего огонька. Пони покорно шла за ним, еле-еле передвигая ноги. Вскоре Огюст достиг одинокой башни, стоявшей среди развалин старинного замка.

Трясущейся рукой шевалье постучал в дверь. Никто не открыл. Он постучал ещё раз и попросил:

– Умоляю вас, пустите обогреться! Я мирный путник и не причиню вам зла! Я замёрз, могу упасть прямо перед дверью и умереть от холода!

За дверью послышалось движение, затем скрежет металлического засова. Дверь открылась, на пороге стоял старик, держа перед собой масляный факел. Он ткнул факелом прямо в лицо Огюсту:

– Ты один?

– Да, только с пони…

– Заходи, вместе с лошадью, – пригласил старик.

Огюст поспешно вошёл. В нос ударил запах сухих трав, сушёных грибов и конского сушёного помёта, который хозяин, видимо, использовал для растопки очага. В центре помещения горел очаг, огонь буквально манил в свои объятия. Огюст снял промокший плащ, отвязал статуэтку, положив её рядом.

– Эй, путник, повесь одежду поближе к огню, иначе не просохнет! – посоветовал старик.

Огюст удивился, что его маскарад не сработал, и хозяин безошибочно определили в нём мужчину, несмотря на тщательный маскарад. «Ну и ладно… Здесь это ни к чему», – подумал Огюст, разделся до пояса и подсел к очагу. Приятное тепло начало растекаться по телу, шевалье постепенно согревался. Пони, привязанный у двери, в стойле рядом с лошадью хозяина, обсох и тыкался мордой в сено соседки, пытаясь урвать хоть клочок.

– Странно ты как-то одет, – пытался завязать разговор хозяин башни. – Хоронишься от кого?