Читаем Демон полностью

Пенни швырнул полотенце с остававшимися двумя банками кока-колы в Индейца и бросился на него, схватил руку с ножом и сломал на ней мизинец. Индеец выронил нож. Лицо его исказилось от боли, но он не вскрикнул. Он плюнул Пенни в лицо. Пенни схватил его за правое запястье и перевернул на живот. Затем, поставив левое колено Индейцу в то место, где соединяются плечо и рука, он потянул руку вверх и налево и сломал ее. На этот раз Индеец закричал. Хорошо, проговорил неподалеку Ники Макс. Очень хорошо.

Ники Макс ткнул вверх сжатым кулаком, и зрители на беговой дорожке отозвались приветственными воплями. Двое-трое скандировали С-Ш-А, С-Ш-А. Пенни отступил от Индейца, вернулся на мат. На Асбуна он и не взглянул. Однако подмигнул Ники Максу — тот подбежал со слезами на глазах, схватил и одним движением поднял в воздух, а на беговой дорожке зрители совсем взбесились.

Пенни победил потому, что понимал законы войны. Цель не в том, чтобы умереть за свою страну — напротив, пусть противник умрет за свою.

Тактика. Индеец — агрессивный боец, вот и нужно у него это отнять. Принудить к оборонительному бою. А с двумя испорченными руками он в ближайшее время никаких боев вести не будет.

* * *

Мерсед, Сан-Августин

Февраль 1985

Пора карнавала. Четыре праздничных дня перед Великим постом. Городской народ одевается в диковинные костюмы и всячески веселится. Незнакомых людей целуют, обнимают, приглашают танцевать и обстреливают водяными бобами. Пьяные, хохочущие группы ряженых переходят от дома к дому в поисках пиршеств и ромового пунша. Богатые и бедные устраивают по отдельности свои костюмированные балы, приемы и даже отдельные парады.

Пора карнавала. Когда сдержанность становится забытым словом. И ничто не имеет значения, кроме собственных удовольствий.

* * *

Второй день карнавала. Эдвард Пенни вылез из «Кадиллака» с шофером — он сидел сзади — и ступил на мостовую. Жара ударила по нему молотом, напоминая, что в Сан-Августине февраль как раз начало лета.

Дальше расстилалась Пасео Метрополитано, выложенная булыжником дорожка, предназначенная только для пешеходов. Все семь ее кварталов были украшены фонтанами и цветочными садами, по сторонам располагались самые дорогие магазины. Пасео вела к гавани и маленькой барочной церкви, выстроенной иезуитами в семнадцатом веке, она очень нравилась Пенни потому, что купол ее был крошечной копией огромного купола на Базилике святого Петра в Риме. И улица нравилась, потому что на ней не было нищих, разносных торговцев, шлюх, карманников и уличных музыкантов. Президент Очоа приказал держать эту улочку свободной от людей-паразитов. Приказ выполнялся очень строго, потому что президент был владельцем почти всего, что здесь находилось.

В это утро Пенни охранял Флер Очоа. Или, можно сказать, занимался бэби-ситтингом. Его работа: ходить повсюду за бэби, пока она делает последние покупки для карнавального приема. Он пытался спихнуть это дело на кого-нибудь из президентских телохранителей, но Флер не пожелала. Ей хотелось, чтобы рядом был Эдуардо, и если бы пришлось обратиться к отцу за решением этого вопроса, она бы обратилась. Девушку никогда не учили отказывать себе в чем бы то ни было.

Пенни прислонился к дверце «Кадиллака», оглядывая пасео. Выглядела она вполне празднично. Флажки, плакаты, яркие огни. И музыка кругом. Чертовски шумно. И людно. Народу чересчур много, это осложняет телохранителю работу. Карнавал или не карнавал, а лапать президентскую дочку нельзя.

Пенни подумал — как же я ее протащу через эту толпу туда и обратно? Она должна держаться рядом с ним, это ясно. С ними есть еще двое президентских телохранителей. Третьему Пенни приказал остаться у «Кадиллака». Кто-то должен стеречь его от автомобильных воров. Да и поцарапать машину могут.

Проклятый Ники Макс. Ему следовало быть сейчас здесь, с Пенни, но он как раз пошел к врачу из-за сильнейшего поноса. Пенни предупреждал его, что нельзя пить неочищенную воду и сырое молоко, есть сырые овощи, и до сих пор Ники слушался. Но вот в первый день карнавала, первый день, будь он проклят, Ники купил ромовый пунш в выдолбленном кокосе у уличного продавца, сразу выпил и теперь не слезал с горшка.

Хуже того, Ники забыл принять ежедневную таблетку доксиклина — это лучшая профилактика желудочных расстройств в тропических зонах. И теперь Ники говорил, что у него, может быть, гепатит, жаловался на какую-то сыпь в паху, боялся, принесет что-нибудь своей жене в Таиланде. Пенни сказал — у тебя могут быть вошки или триппер от местной шлюхи, но уж не гепатит. Ники все равно отправился к врачу.

Пенни помог Флер Очоа выйти из «Кадиллака», протянутую ей руку она чуть сжала и держала дольше необходимого. Немного флиртушка, наша маленькая Флер. Она улыбнулась ему, помахивая длинными ресницами, и проговорила:

— Грасиас, ми Эдуардо. — Потом медленно подняла руки, развязала голубую ленту, скреплявшую волосы, и движением головы раскинула их по плечам — небольшое представление лично для него. Смотреть смотри, напомнил себе Пенни, но не трогай.