Читаем Демон полностью

— Видишь, в чем твоя беда. Ты стал слишком много думать.

Пенни улыбнулся едва заметно.

— Асбун хочет унизить меня в каратэ. Это как раз то, чему я приехал сюда учить. Все другое не имеет значения — в теперешнем случае.

— Тут ты прав, — согласился Ники Макс. — Ну и зачем же играть в его игру? По-моему, у тебя мозги размягчаются под старость. Всегда успей убить, пока тебя не убили. Иначе нельзя. А то совсем уже рассопливился со своим Томасом…

Пенни ущипнул Ники Макса за щеку.

— Все нормально. И не такое переживал, можешь поверить. Проблем нет, только разные возможности.

Ники Макс махнул на него рукой.

* * *

Шестеро посетителей. Трое из них были офицерами армии Сан-Августина, очень внушительные в серо-зеленой форме, брюки заправлены в верховые сапоги, фуражки, пистолеты «Хеклера-и-Коха». Судя по знакам различия на воротниках и погонам, все трое были приписаны к генеральному штабу, что делало их важными лицами. На них-то Асбун и хотел произвести впечатление. Пенни этих офицеров раньше вроде бы не видел. Он взглянул на Ники Макса, тот помотал головой: тоже не знает. Пенни опять посмотрел на этих троих. Ничего утешительного в их холодных взглядах он не нашел.

А были и еще трое. Асбун, конечно, стильный: как всегда, в голубом блейзере, шелковой рубашке, в этот раз розовой, и обычных сапогах из голубой замши. Зеркальные очки. Фу-ты, ну-ты.

Что же до Индейца, то он, в общем-то был метисом. Наполовину испанская, наполовину индейская кровь, лет сорока, широкоплечий и каменнолицый, в красной рубашке, пузырящихся серых штанах и черных с белым ботинках. Пенни смотрел, как он поднимается на три ряда выше Асбуна и других, проходит немного направо и садится один. Вытащив из кармана рубашки большой красный платок, он повязал голову и отклонился назад, опираясь локтями на скамью позади — а смотрел прямо на Пенни глазами-щелочками. Взгляд у него был такой, что мог бы дробить алмазы.

Шестым посетителем был Херман Фрей, маленький человечек средних лет с маслянистой кожей, кривым носом, в одну дужку очков в роговой оправе был встроен слуховой аппарат — а над всем этим витал пушок черных волос, обрамлявших лысинку. Его, бизнесмена весьма преуспевающего, часто видели во всем белом: сегодня тоже. Костюм, галстук, подтяжки и кожаные туфли. Белое с головы до ног.

Но это еще не все. Три верхних зуба была золотые, а один из них украшен сапфиром в форме звезды. А из ста восьмидесяти частных самолетов в аэропорту Мерседа — число потрясающее для столь маленькой страны — три принадлежали ему. Остальные, как узнал Пенни, принадлежали торговцам наркотиками, чьи ряды включали некоторые из старейших и лучших семей Сан-Августина.

Херман Фрей был самым преуспевающим в стране денежным менялой, его сеть обменных пунктов в четырех городах давала годичный оборот побольше самого крупного банка в Сан-Августине. Не являлось секретом, что видные люди в правительстве и армии, занимающиеся кокаином, широко пользуются его услугами. Сегодня он сидел в спортзале и нервно поглаживал кольцо с брильянтом на мизинце, хмурился и жевал нижнюю губу — он вообще был человек нервный. Когда неподалеку хлопнула дверь, он подскочил, будто от выстрела. Сейчас Фрей казался еще более нервным, чем обычно. Пенни знал почему.

Пенни смотрел, как Херман Фрей спускается с трибуны и подходит к автомату кока-колы рядом с офисом. Возвращаясь, он нес по банке в каждой руке, держал их подальше от тела, чтобы не забрызгать чем-нибудь свой белый ансамбль. Он отдал одну банку Асбуну, тот поднял ее тостом в сторону Пенни, улыбнулся, не обнажая зубов, потом начал что-то шептать сидевшему рядом армейскому офицеру.

Херман Фрей поднялся к Индейцу. Но остановился он чуть не доходя, облизнул губы и протянул банку — подходить ближе ему явно не хотелось, и Пенни подумал: будто боится кобру погладить. Фрей поставил банку на соседнее с Индейцем сиденье, вытер свои маленькие ручки белым носовым платком и вернулся к Асбуну. Индеец проигнорировал кока-колу. Он сидел совершенно неподвижно, глаза не сводил с Пенни.

А Пенни посмотрел наверх, туда, где проходила беговая дорожка вдоль стены зала. Он тронул Ники Макса за плечо и показал пальцем.

— Это еще что такое? — На дорожке стояла примерно дюжина мужчин, главным образом американцы и европейцы — «любители войны». Дорожка была предназначена для джоггинга, но никто из них джоггингом и не думал заниматься. Опершись на перила, все смотрели вниз, на Пенни и трибуну с шестью фигурами. — Надо полагать, все уже знают, — сказал он Ники Максу.