— Ну, с тобой не соскучишься, тебе это известно? Считался таким крутым, и вдруг намочил в штаны. Сейчас еще к мамочке запросишься. Ну, тащи свои дурацкие копии, пока я не сделал тебе в заднице еще одну дырку.

Пенни крепче сжал танто и продолжал улыбаться, показывая, что он хочет всего лишь быть хорошим парнем и остаться в живых.

— Я не ищу неприятностей, — проговорил он. Потом сделал шаг в сторону письменного стола и Спортивного Костюма, поколебался, сделал еще шаг. Все так же улыбаясь. Гипнотизируя Спортивный Костюм улыбкой. Притворяясь испуганным до бессилия.

Напал он на третьем шаге.

Он бросил платок Спортивному Костюму в лицо, и когда парень пригнулся, подступил к нему вплотную. «Браунинг» быстро поднялся, но Пенни левой рукой отвел его вниз и в сторону, зная, что оружие еще стоит на предохранителе, а своим танто начал резать Спортивному Костюму запястье и бицепс, рассекая одежду, мышцы, сухожилия, используя древний нож строго по правилу: с каждым ударом нужно тянуть на себя. Вопящий Спортивный Костюм выронил «Браунинг» и пытался вырваться, но Пенни рывком притянул его к себе и ударил коленом в пах. Затем поднял руку и обрушил танто рукояткой вниз — она пришлась Спортивному Костюму в висок и он упал без сознания.

У девки началась истерика.

— Марвелл! Эммет! Скорее сюда! Он убил Уильяма! Он убил Уильяма!

Пенни опустил окровавленный танто в карман пиджака, ствол 38 калибра сунул обратно в кобуру на поясе. Подобрав «Браунинг», он автоматически снял его с предохранителя. Уильям был не мертв, а всего лишь оглушен. Однако если кровотечение не остановить, мертвым он скоро станет. Хотя, в общем-то, Пенни это не волновало. Сам полез.

— Я убью его! Убью, точно! — Девушка скорчилась за Уэкслером, который сидел на полу, острый конец отвертки она держала у его шеи. — Подойдешь ко мне, он уже мертвый. Марвелл, Эммет! Он свои пистолеты забрал, слышите? Он опять с оружием, этот белый. Сделайте что-нибудь побыстрее.

Пенни подбежал к двери и прижался к стене слева от входа, «Браунинг» он держал обеими руками и на девку не обращал внимания только потому, что двое парней на втором этаже представляли проблему более серьезную. У этой мрази были стволы. Пенни опустился по стене на пол и очень осторожно, дюйм за дюймом, выглянул на лестницу. Там было пусто.

Но сверху лестницы — вне поля зрения — послышался мужской голос:

— Мы слышим, девочка! Мы сейчас все сделаем! Даже можешь не сомневаться.

Пенни оглянулся на девушку. Испуганная и злая, она держала одной рукой Уэкслера за горло. Она была любительницей, не профессионалкой, значит, могла сделать что угодно. Уэкслер едва дышал, но ей было плевать. Прямо бандитка. Да еще беременная.

Она выпятила подбородок на Пенни.

— Мы про тебя знаем. Ты в меня не выстрелишь. Девушку не убьешь. Не сможешь и все.

От ее слов у Пенни похолодело между лопатками, а поскольку он слишком недавно узнал, что Акико замужем, у него вдруг возникло ощущение, что жизнь разбита вконец. Сначала Спортивный Костюм, теперь эта девка. Оба ему сказали, что он уже не боец — кто же их информирует о его жизни и бедах? Эдак на него все станут кидаться.

С лестницы один из парней прокричал:

— Эй, белый человек, взгляни-ка. Покажи свое лицо и увидишь, что у нас есть.

Пенни лег на пол, подполз к выходу и выглянул в холл.

Они стояли вверху лестницы, полностью на виду, втроем. Повязка, Красный Берет и больная жена Мейера Уэкслера. Она съежилась между двумя чернокожими, маленькая, хрупкая беловолосая женщина в розовой ночной рубашке, глаза круглые от страха. Повязка приставил ей «Люгер» к шее сбоку. Он улыбнулся, показывая широко расставленные зубы.

— Она мертвая, если не положишь эту пушку, ты меня понял? Через две секунды я убью суку. Мне все равно, Джим. Подумаешь, еще одна белая баба. Дело за тобой. Брось пушку, тогда все окей.

Пенни смотрел, как они медленно спускаются по лестнице, все трое кучкой, жена Уэкслера постанывала и тихонько звала мужа, Красный Берет позади нее, мрачный, его пистолетик 22 калибра смотрел в потолок.

Пенни сморгнул капли пота, упавшие ему на глаза, у него начинались болезненные спазмы в животе — такие были у него несколько недель после пыток в Центральной Америке. Центральная Америка начиналась заново, прямо здесь, в округе Колумбия, в этом старом доме, и он должен сделать выбор, который может стоить женщине жизни, выбор такого рода он уже сделал пять месяцев назад и молился, чтобы больше делать не пришлось.

Он пятясь вернулся в гостиную, прочь от лестницы и жены Мейера Уэкслера, и сел на пол. Его мутило. Он смотрел в потолок и вспоминал.

Вспоминал Центральную Америку.

И Oни.

Глава 11