Читаем Демон полностью

— "Праздник, который всегда с тобой". Хемингуэй. Мужественный писатель для мужественного парня вроде вас.

— Спасибо, но я ее читал.

— Конечно, этого следовало ожидать.

Уэкслер бросил книгу обратно на стопку. Кто-то надавил на кнопку звонка и не отпускал.

— Ринг Ларднер — более интересный писатель, — продолжал Пенни. — Поэтому Хемингуэй и подражал его стилю.

Уэкслер улыбнулся.

— Так. Ну, ну, ну. Мы должны это с вами обсудить, когда я вернусь.

Он шаркая пошел по ковру, чуть клонясь вперед, подволакивая пятки, на ходу вытащил из кармана халата сигару и бросил целлофановую обертку на пол. Когда он скрылся в коридоре, Пенни встал и подошел к окну. Глядя на тихую спокойную улицу, он думал о том, что стареть нелегко и что Уэкслер, в общем-то, заслуживает похвалы: старик не сдается.

От входной двери донеслись голоса — женщина с негритянским акцентом говорила, что ей срочно необходима помощь, она очень плохо себя чувствует и до больницы не доберется. Она была взволнована на грани истерики, голос звучал пронзительно, слова обгоняли одно другое. Пенни подумал, что Уэкслеру сегодня от его сиделки проку будет мало, она, видать, совсем больна. По голосу, повезло еще, что сюда добралась. Ей совсем, совсем плохо, громко объясняла женщина.

У Пенни были свои проблемы, первым номером стоял Виктор Полтава, так что самое время что-то сделать. Во-первых, тщательнее обдумать ситуацию с Фрэн Маклис, она тоже может стать мишенью для Полтавы, он ведь непредсказуем. Пенни знакомился с ее медицинской историей и мог помочь в том случае, если сенатор окажется заложницей, но нужно, чтобы и другие охранники располагали этой информацией. Еще он поспрашивает, не известно ли знакомым агентствам что-либо новое об Они. Да и пора уже сходить в тир, потренироваться в додзе…

Утром он уже сделал шаг в этом направлении. Работать ему приходилось по всему миру, и Пенни держал пистолеты в разных странах, хранил их у друзей или в депозитных сейфах. Таким образом устранялись проблемы с авиалиниями и таможней, а также не надо было пользоваться случайным, непристрелянным оружием. В Америке он хранил стволы в Вашингтоне, Лос-Анджелесе и Фениксе, где был его дом.

Узнав, что в игре участвует Виктор Полтава, Пенни сменил патроны в своем «Браунинге» на более мощные: пуля с покрытием, конец полый. И кобуру взял другую, «Браунинг» висел теперь рукояткой вниз, так быстрее можно достать. Для страховки Пенни носил еще «Смит-и-Вессон» на поясе.

Впервые после Центральной Америки он опять стал ходить с танто, держал его в ножнах на внутренней стороне левого предплечья. Нож был кодзука, маленький, такими пользовались самураи тысячу лет. Трехдюймовое лезвие, сделанное вручную, молотом на наковальне, представляло собой сплав высокоуглеродистой стали и сварочной стали, сплав нагревался и подвергался ковке, затем накладывался слоями — в результате получалось больше пятисот плотнейших тончайших слоев. Рукоятка из черного дерева. Гарды между лезвием и рукояткой не было: так легче прятать и хватка прочнее. При такой хватке вряд ли кто мог выдернуть нож в бою, а действовать им удобно. Закаленное острое лезвие легко резало автомобильный металл.

В окно Пенни наблюдал за двумя джоггерами средних лет, они приближались слева, переговариваясь на ходу, и думал об Они, о том, как держать подальше друг от друга сенатора и Элен Силкс, о том, что скажут он и Акико, когда снова увидятся, и, по сути дела, не видел улицу перед домом Уэкслера. Его глаза блуждали по улице, но мозг в этом не участвовал, поэтому он упустил что-то важное. До ушей долетали голоса от передней двери, Пенни подумал, не нужно ли помочь Уэкслеру и сиделке — только тогда он осознал, что через улицу стоит серый «Понтиак 2000», но было уже поздно.

В комнате позади него молодой мужской голос проговорил:

— Эй, дурак. Ты, у окна. Может, поднимешь руки на голову и повернешься очень медленно? Не стоит волноваться по такой жаре, я тебе точно говорю.

Пенни закрыл глаза. Дерьмо. Потом открыл и обхватил руками затылок. Действительно, дурак. Он повернулся. Очень медленно.

Четверо черных тинейджеров. Те самые четверо, что ехали за ним из Джорджтауна в сером «Понтиаке». Трое парней и девица на сносях, из парней двое сжимают с боков перепуганного Мейера Уэкслера. Один швырнул старика вперед, на пол, поставил ногу в мягкой туфле ему на голову, потом ухмыльнулся, целясь в Пенни из маленького пистолетика — 22-й калибр.

— Ты думал, наверно, что мы Молодые Республиканцы, так это верно.