Читаем Дело об императорском пингвине полностью

Эту фразу с изрядной долей сарказма я повторяла сама себе в понедельник. Я уже давно убедилась в том, что язык мой — враг мой. Стоит только сказать или даже подумать про себя о какой-нибудь гадости или пакости — так вот они, на блюдечке. Наши свидетели, добровольно согласившиеся выступить на процессе по «Нерпе», в суд не явились. Уже полчаса прошло с начала заседания, а их все не было.

Юристы «Нерпы» — импозантный седовласый мужчина в дорогом костюме, с аккуратно подстриженной бородкой и золотой оправой на носу, и бледный юноша, явно подражающий своему старшему товарищу, — бросали на меня весьма выразительные взгляды и понимающе ухмылялись. Эля Колмогорова в судейской мантии нетерпеливо постукивала карандашом по столу. Пикантность ситуации заключалась в том, что отсутствовал и Спозаранник, к которому у суда также имелись вопросы.

— Ну что, представитель Агентства «Золотая пуля», может, мы все-таки начнем заседание? Все мы люди занятые, — судья не выдержала томительного ожидания. А может, ей просто хотелось поскорее разделаться с нашим делом и уйти в отпуск — наш процесс был у нее последним.

Истцы с готовностью поднялись.

Я приготовилась держать оборону в одиночку, мысленно насылая все кары небесные на голову Спозаранника.

Речь представителей «Нерпы» была хорош о. подготовлена и содержала изрядную долю пафоса, суть которого сводилась к следующему. Недобросовестные журналисты воспользовались предоставленными им возможностями — а именно газетной площадью, чтобы опубликовать явно недостоверные сведения, к тому же жутко компрометирующие такую добропорядочную и известную компанию как «Нерпа». Журналисты «Золотой пули» пренебрегли своей профессиональной обязанностью проверить полученную информацию, что, на взгляд истцов, свидетельствует о заказном характере материала. Публикация же нанесла «Нерпе» огромный урон, выразившийся как в моральных страданиях работников предприятия, так и в убытках в хозяйственной деятельности фирмы — мол, некоторые контрагенты, прочитав статью, выразили желание расторгнуть контракты. По совокупности все эти страдания и потери пивоваренная компания «Нерпа» оценивает — ни больше, ни меньше — как в один миллион рублей, или почти 30 тысяч в долларовом эквиваленте.

— Вы позволите? — Я услышала за спиной голос Спозаранника. С уничтожающим взглядом я повернулась к вошедшему.

Глеб был бледен и немного взволнован. Колмогорова величаво кивнула, разрешив Спозараннику войти.

Насмешливо посмотрев на нашу пару, она продолжила заседание.

— Глеб, какого черта?! — зашипела я, забыв о сдержанности и чувстве собственного достоинства. — Где ты шляешься, где твои свидетели?

— Все плохо, Аня. Один из источников сейчас в кардиологической реанимации. Вчера ему позвонили. Жена сказала, что он с первых минут разговора схватился за сердце, а потом уже и говорить не мог. Так что пока даже неясно, кто звонил и по какому поводу. Но, учитывая сегодняшнее мероприятия, я не исключаю, что звонили наши друзья с «Нерпы».

— А второй что, тоже в реанимации?

— Почти. Он уже переходил через Невский к Караванной, когда его сбила какая-то иномарка. Водитель скрылся.

Очевидцев до кучи, но никто ничего внятного сказать не может. Ничего себе совпаденьице, да?

— Господи… — От мысли о том, что наша тяжба могла повлечь такие последствия, защемило сердце. Я на какое-то время даже перестала вслушиваться в то, что говорили в зале. Очнулась только тогда, когда Спозаранник, несмотря на мои предупреждения, в своей обычной «изысканной» манере сказал судье:

— Если бы ваша честь соизволила корректнее сформулировать вопрос, она бы получила и корректный ответ.

Все пропало. Колмогорова, не знакомая с манерой общения Глеба, не простит ему этого выпада. Так и есть, судья, несколько опешившая от наглости Спозаранника, наконец справилась с собой и отрезала:

— За оскорбление суда вы можете быть удалены из зала, уважаемый!

Масла в огонь подлили товарищи с «Нерпы»:

— Ваша честь, складывается впечатление, что своими ходатайствами о вызове в суд мнимых свидетелей ответная сторона старается затянуть процесс. Мы ходатайствуем о дальнейшем рассмотрении дела.

Элеонора задумчиво посмотрела на меня и объявила:

— Перерыв на десять минут.

В коридоре, куда мы вышли на перерыв, юристы «Нерпы» демонстрировали нам превосходство. Седовласый даже позвонил кому-то по мобильному и оптимистично сказал:

— Все идет как нужно.

Выглянула секретарь:

— Заходите!

Я положила на стол судье ходатайство о переносе слушания на некоторое время, а вместе с ним и страничку, вырванную из ежедневника, — «Надо поговорить!». Бывшая однокурсница взглянула на записку, оценивающе окинула зал и известила:

— Перерыв до четверга.

Люди с «Нерпы» сидели в недоумении. Нет, все-таки у Эльки осталась совесть, пусть и подвергнутая частичной резекции. Тем же вечером мы с Колмогоровой встретились в «Идеальной чашке».

— Эля, скажи сразу, у нас нет никаких шансов? — я решила обойтись без экивоков.