Нет, он даже понятия не имел, зачем его вызвали такой телеграммой — но завтра вечером ему надо быть на ферме и встретиться с ними. Они все там будут. Это так же точно, как и то, что солнце сияет в небе, что летом идут дожди и что Мария улыбается ему каждое утро. Все там соберутся.

И очень может быть, что снова начнется череда убийств. Он не мог предугадать, как к этому отнесутся остальные, но сам, конечно, не шибко-то радовался. Он уже давно утратил вкус к этой их другой жизни: теперь у него жена, две дочурки. Ну, впрочем, он сам по крайней мере в отличной форме. Может, никого убивать и не понадобится, размышлял он, открывая платяной шкаф.

Может, на этот раз все будет иначе.

6

— Еще посмотри, — сказал спокойным безжалостным тоном большеголовый человек, которого все называли «Малыш Джонни».

Этому крепкому смуглому мужчине с плечами, как у портового грузчика, кем он и начал свою карьеру в семнадцать лет, совсем не подходило прозвище «Малыш Джонни», но оно было не более бессмысленно, чем широко распространенная у американских таможенников привычка называть мужчин среднего роста «коротышками» или обращаться к самым отъявленным, самым продажным стервам «детка».

— Посмотри еще, — повторил он.

Была полночь. В казино «Фан парлор» весело стрекотали колеса рулеток и кассовые аппараты, но не все было так же хорошо в самом Парадайз-сити. Мистеру Джону Пикелису, владельцу казино «Фан парлор», а также и остального Парадайз-сити, сегодня было не по себе. Хотя на нем красовался трехсотдолларовый костюм, а на его губах застыла улыбка — такая же шикарная, как и шелковый галстук от Диора, в его черных пронзительных глазах затаилось глубокое раздражение.

— Говорю тебе, я обшарил весь дом раз десять, Джонни, все перевернул вверх дном. Мы распотрошили все, что можно, — нервно повторял мордатый Бен Мартон. Пятидесятилетний капитан полиции стоял в неловкой позе по стойке смирно на ворсистом ковре, слушая низкое гудение мощного кондиционера и истекая потом, точно батрак на плантации в жаркий солнечный день. Начальник полиции Мартон очень боялся Джонни Пикелиса, и это эмоциональное состояние не просто было вызвано волнениями из-за первых признаков возрастной импотенции, но имело под собой более реальные основания. В Парадайз-сити только последний идиот или невежда взирал бы на Пикелиса без страха.

— Ищите, ищите, и еще раз ищите — пока не найдете! — приказал вождь местного преступного мира. Пресса — не местные газеты, само собой — частенько называли Пикелиса «рэкетиром», но это было такое же преуменьшение его истинного ранга, как если бы Адольфа Гитлера назвали «задиристым», а знаменитую феноменально пышногрудую актрису-немку с киностудии «XX век — Фокс» — «дружелюбной». Он был безусловно и несомненно «папой», главой преступной организации, в чьей власти находился весь округ Джефферсон. Он локтями, кулаками и кастетами расчистил себе путь наверх: начав свою карьеру разнорабочим в порту, он шел, сметая все и вся на своем пути, и давно привык, чтобы все делалось по его прихоти. Хотя сейчас Пикелис занимал фешенебельный пентхаус и у него была внешность, которую возможно  приобрести лишь после нескольких сеансов зубопротезирования стоимостью в четыре с половиной тысячи долларов, он по-прежнему рассуждал как простой портовый рабочий.

— Проверь еще десять раз, Бен, и не прекращай поиски, пока не найдешь все, что этот сукин сын у себя припрятал, — заявил он Мартону тоном почти императорским. Город, распростертый у подножия здания, по большому счету и был его империей, причем власть даровать жизнь или смерть была лишь одним из проявлений безграничного могущества этого человека. — Мы заткнули Барринджеру пасть, но нам надо найти теперь эти улики!

— Но, Джонни…

— Он же был не пустое трепло, Бен, — сурово возгласил главарь гангстеров. — Если он намекнул, что у него против нас есть улики, они, безусловно, у него есть.

Бесчестный полицейский вздохнул.

— Может, все сгорело в машине? — предположил он.

Пикелис устремил на него изучающий взгляд, не понимая, как такое возможно, чтобы взрослый мужчина, настолько коррумпированный и безжалостный, был в то же время настолько наивным и беспомощным. И вдруг он понял, каким образом погибли его кумиры — Муссолини и Батиста, — оба пали жертвами предательства таких же вот неумех. Гитлеру и Наполеону повезло больше, ибо они набрали себе в ближайшее окружение лучшие умы, но, пожалуй, было бы нереалистично надеяться найти столь же блестящих служак в небольшом южном городке на границе между Флоридой и Джорджией.