Жизнь Александры Васильевны была непосильно тяжелой и безысходной. Не было средств, ниоткуда никакой помощи. Не к кому и обратиться за какой-либо поддержкой. Двадцать лет прожила она в Сибири с тяжелобольным супругом… Материально ей иомогали все декабристы. Мария Волконская написала своему брату Александру и попросила его выслать деньги Ентальцевой. И Александр Раевский, не зная Ентальдевой, начал регулярно переводить ей денежные суммы.

Подполковник Ентальцев умер в 1.845 году. Жена его осталась в Сибири одна. Она имела право вернуться в Москву, где родилась. Ентальцева написала письмо Бенкендорфу, который доложил императору, но просьба была оставлена без последствий. Александра Васильевна Ентальцева в одиночестве прожила в Сибири еще одиннадцать лет и возвратилась в Россию лишь в 1856 году после амнистии декабристов.

Ее жизнь в Сибири не отмечена великими делами. Скромно, но героически исполняла она свой долг, заботилась о тяжелобольном супруге, деля с ним его заточение и изгнание, его тяжелую судьбу. Десятилетия молчаливых страданий, нужды и мучений! Образ Александры Васильевны Ентальцевой — один из незаметных среди женщин-декабристок, но это образ великой русской женщины. Продолжительное страдание — это ее личный подвиг, а изгнание в Сибирь — ее благородное служение и жертва, принесенная на алтарь Отечества.

Каторжная академия

Одним из удивительнейших и прекраснейших начинаний декабристов в заточении было создание Артели. Так называли декабристы свои обобществленные финансы, ставшие основой их равноправного материального обеспечения. Это было добровольное объединение взаимопомощи. Артель стала одним из замечательных примеров высокого благородства и братской щедрости. Она зародилась и развивалась как живое творческое дело, спасавшее людей от нищеты, унижений принимать «милостыню» от своих же товарищей.

Среди декабристов в заточении были богатые дворяне, с огромными состояниями, регулярно получавшие деньги от своих близких, другие же не имели ничего, были всеми покинуты и забыты.

«Зародилась мысль к устройству общей Артели, которая в продолжение всего нашего пребывания так обеспечивала нашу материальную жизнь и так хорошо была придумана, что никто из нас во все это время не нуждался ни в чем и не был ни от кого зависим», — писал Басаргин.

Князья Трубецкой, Волконский, Никита Муравьев ежегодно вносили в Артель очень большой по тем временам взнос — по три тысячи рублей. По тысяче рублей вносили Ивашев, Нарышкин, Фонвизин и другие.

Все остальные, которые получали от своих семей скромные суммы, на которые не могли пропитаться и продержаться, — соответственно и вносили в Артель небольшую долю. И… после этого каждый из декабристов получал одинаково равную сумму. На эти деньги была Организована «кухня»; покупали муку, мясо, научились экономить, приобретали семена, обрабатывали участок и выращивали овощи прямо во дворе тюрьмы. Декабристы платили жалованье одному из стражников, который готовил самовар с горячим чаем, приносил с кухни еду и вместе со всеми бесплатно питался.

Артель превратилась в своеобразную кассу взаимопомощи, которая безвозмездно поддерживала каждого в отдельности и всех вместе. Она заботилась и о тех декабристах, которые отбыли годы каторги и должны были отправляться на поселение. Каждому из них выдавалось по восемьсот рублей, чтобы они имели возможность обзавестись жильем, мебелью, организовать хозяйство.

Басаргин писал: «Это благодетельное учреждение избавляло каждого от неприятного положения зависеть от кого-либо в отношении вещественном и обеспечивало все его надобности. Вместе с тем оно нравственно уравнивало тех, которые имели средства, с теми, которые вовсе не имели их, и не допускало последних смотреть на товарищей своих как на людей, пользующихся в сравнении с ними большими материальными удобствами и преимуществами. Одним словом, оно ставило каждого на свое место, предупреждая, с одной стороны,тягостные лишения и недостатки, а с другой — беспрестанное опасение оскорбить товарища своего не всегда уместным и своевременным предложением помощи.

Артель заботилась и о духовной жизни узников. Жены декабристов получали все основные газеты и журналы. Более того, наряду с русскими периодическими изданиями выписывали крупнейшие французские, немецкие и английские газеты и журналы. В Сибирь доставлялись для декабристов целые обозы литературы! Даже некоторые библиотеки были перевезены из Петербурга в Сибирь. Так, личная библиотека Никиты Муравьева, в которой были тысячи редких и дорогих изданий, собранных на протяжении десятилетий его отцом — педагогом императора Александра I, также была перевезена в Сибирь.

Все эти книги были общими. Они принадлежали всем. Был установлен четкий порядок пользования ими, а также составлен список читавших газеты и журналы, поступавшие с петербургской почтой. Каждому отводилось два часа для прочтения любой газеты, а журнала — до трех дней. Часовые ходили из камеры в камеру и за вознаграждение разносили книги, газеты и журналы.