Читаем Декабристы полностью

Генерал Михаил Фонвизин был племянником знаменитого русского драматурга Дениса Фонвизина. Он также имел писательский дар и оставил потомкам несколько серьезных трудов по истории России. Его перу принадлежат «Обозрение проявлений политической жизни в России», «О подражании русских европейцам», «Записка об указе 2 апреля 1842 г.» и некоторые другие исторические заметки.

К сожалению, Фонвизин не смог долго наслаждаться свободой. В свои 66 лет он измучен и тяжело болен. Через одиннадцать месяцев после освобождения Фонвизин окончательно слег. Перед смертью он спрашивал Наталью:

— Какой завтра день, почтовой? Вы будете писать им в Тобольск? Теперь выслушайте мою последнюю просьбу: напишите и передайте, пожалуйста, всем моим друзьям и товарищам, назвав каждого по имени, последний мой привет на земле… Другу же моему Ивану Дмитриевичу Якушкину, кроме сердечного привета, передайте еще, что я сдержал данное ему слово при получении от него в дар, еще в Тобольске, этого одеяла, обещая не расставаться с ним до смерти. А вы сами видите, как близок я теперь к ней…

Лев Николаевич Толстой был глубоко взволнован, прочитав письма Натальи Фонвизиной из ее переписки с супругом. Он тогда записал в дневнике, что она его заинтересовала как прелестнейшее выражение духовной жизни замечательнейшей русской женщины. Толстой имел намерение сделать ее героиней своего нового романа о декабристах, выведя под фамилией Апихина, в созвучии с девичьей — Апухтина.

Позже Толстой делился с Н. Конкиным: «Довелось мне видеть возвращенных из Сибири декабристов, и знал я их товарищей и сверстников, которые изменили им и остались в России и пользовались всяческими почестями и богатством. Декабристы, прожившие на каторге и в изгнании духовной жизнью, вернулись после 30 лет бодрые, умные, радостные, а оставшиеся в России и проведшие жизнь в службе, обедах, картах были жалкие развалины, ни на что никому не нужные, которым нечем хорошим было и помянуть свою жизнь».

Следует отметить», что труды М. Фонвизина имеют большое значение и поныне. Они написаны живо, умно, свидетельствуют о глубоких познаниях. Я читала их с истинным наслаждением. И особенно тронули меня заключительные слова, свидетельствующие о скромности автора: «Может бьпь, когда труп мой истлеет в земле и когда в России можно будет говорить и писать свободно, моя рукопись попадется какому-нибудь исследователю истории нашей эпохи, и он, проверив мои показания другими историческими источниками, найдет, что я верно и беспристрастно представил то, что случилось в мое время и в чем мне самому пришлось участвовать».

Жена подполковника Андрея Ентальцева, Александра Васильевна Ентальцева, уехала в Сибирь как-то совсем незаметно. Никто не помахал вослед ее карете, никто не писал ей теплых писем. Она с детства была круглой сиротой, не было у нее и родственников. Она уехала в Читу без драм и возражений.

Но вся ее жизнь в Сибири — непрерывная драма! Не было другой декабристки, которая так страшно и тяжело страдала там, как Александра Ентальцева. На ее мужа непрерывно сыпались доносы. Местное начальство обвиняло его в самых невероятных и абсурднейших преступлениях. Кто знает, почему именно на Ентальцева обрушивались потоки лжи и подозрений. Бенкендорфу непрерывно шли письма и доносы, что Ентальцев имеет «антигосударственные мысли», что готовит бунты, собирает оружие. И Бенкендорф приказывает генерал-губернатору Западной Сибири Вельяминову провести следствие, проверить, действительно ли существует в Сибири мятежный дух, «угнездившийся среди государственных преступников».

Непрерывные обыски, следствия, допросы, обвинения измучили вконец декабриста, разрушили его нервную систему. Но травля продолжалась: едва отведет одно обвинение, как готовится следствие по новому доносу. Бенкендорфу пишут, что у Ентальцева в амбаре спрятано четыре лафета и, видимо, даже пушки и порох. И все это, видите ли, подготовлено единственно в связи с ожидаемым посещением его императорского высочества наследника государя.

По приказу окружного суда военный отряд ночью окружает дом Ентальцева. Начинается повальный обыск, и… действительно обнаруживают несколько старых, еще со времен Екатерины II вроде как бы пушек с большими деревянными снарядами 1805 года. Разумеется, никакого пороха не нашли. Ентальцев объяснил, что купил у крестьян деревянные снаряды, чтобы украсить ими ограду дома, а железо старых пушек хотел пустить в переплавку.

Но все это тяжело отразилось на его здоровье. Он сошел с ума, отнялась речь, развился паралич. Ентальцев стал опасен для окружающих. Он стремился поджечь все, к чему только приближался. И целые годы жена не отходила от него, день и ночь его берегла, заботилась о муже как о маленьком ребенке.