Читаем Дар милосердия полностью

И тут Бретт напрочь забыл про машину. От волнения щеки девушки порозовели, темно-карие глаза лучились. Дешевый наряд а-ля чирлидерша смотрелся особенно жалко на фоне сборища, где женщины одевались под стать мужчинам, но зато выставлял девичью фигуру в очень соблазнительном свете — не то, что обтягивающие бриджи и приталенные ветровки. А если все это снять… Раньше Бретт никогда не клеил представительниц «белых воротничков» даже не из-за разницы в статусе, а просто потому, что в принципе не считал их достойными внимания.

Но нынешний экземпляр был явно не таков.

— Как тебя зовут? — рванул он с места в карьер, утопая в аромате яблонь.

— Линда. Линда Дэлмс.

— Марк Бретт. Может, прокатимся вечерком?

Взгляд девушки метнулся к аляповатой нашивке «Сенека» на воротнике собеседника.

— Конечно, почему нет.

— Тогда заеду за тобой часиков в шесть.

— Отлично, — кивнула Линда.

Служба подходила к концу.

— Сегодня «Синюю птицу» выставят на Сенекской площади, — объявил Спекулянт. — Машин должно быть достаточно, чтобы удовлетворить нужды всех наших покупателей, но советую желающим подавать заявку до Утильной пятницы, чтобы успеть получить автомобиль до Автонового воскресения. Заявки будут приниматься в доме викария сразу по окончанию службы.

После молитвы Бретт с Линдой вышли на улицу под теплые лучи апрельского солнца.

— Наверное, стоит сразу заказать. Какой смысл тянуть, — как бы невзначай заметил Бретт, думая увидеть зависть в карих глазах девушки — чего еще ждать от человека, которому за всю жизнь не накопить даже на хромированное крыло. К его глубокому разочарованию, взгляд девушки оставался светлым и бесхитростным.

— Рада за вас, мистер Бретт, — просто ответила она.

— Где именно в Центр-Сити ты живешь? — грубо спросил он, немало уязвленный.

Вопрос задумывался как оскорбление, ибо Линда ни словом не обмолвилась про Центр-Сити, хотя все было ясно и так. Но если удар и попал в цель, то виду она не подала.

— Старый деловой квартал. Дом восемнадцать, квартира девятьсот два.

— До встречи в шесть, — сухо бросил Бретт, намереваясь повернуться и уйти, но Линда и здесь утерла ему нос: бросила через плечо «До свиданья!» и растворилась в толпе, распространяя тонкий шлейф духов. Ярость, закипавшая в душе Бретта, мгновенно исчезла, едва ноздрей коснулся чарующий аромат.

Ему представился вдруг яблоневый садик, где он играл ребенком. Как наяву представились деревья с розовато-белыми завязями, мама, читающая в домике неподалеку, а еще — безграничное ощущение покоя и благоговения, наполнявшее погожий июньский день… Садик давно сравняли с землей, чтобы проложить новую сияющую Трассу, сравняли с землей и старинный двойной гараж, за которым садик был, а мать погибла в ДТП из пяти машин — том же, где геройски пал и отец. От всего этого сохранилось лишь воспоминание, ставшее осязаемым после годичного курса у финансового психоаналитика, когда Бретт регулярно пересказывал те события, готовясь держать экзамен на контракт. Воспоминание, теперь растревоженное яблоневым парфюмом девушки.

Такие воспоминания ничуть не тяготили, и Бретт всегда предавался им вволю, но сегодня его занимала вещь поважнее: легким взмахом хромированных крыл «Синяя птица» оттеснила прочие мысли, не давая им укорениться в сознании. Бретт круто развернулся и поспешил к дому викария.

Дом викария примыкал к храму и окнами выходил на широкий деловой проспект, окружающий Центр-Сити. Скромный фасад хоть и уступал роскоши собора с его хромированными сводами и шпилями, в целом смотрелся не хуже. Узорная кладка стеклоблоков радовала глаз, а выставочная витрина слыла самой большой в городе.

На витрине по-прежнему красовалась прошлогодняя «Сенека», модель «Четыре миллиона». Проходя мимо, Бретт едва удостоил ее взглядом. В прошлом году эти плавные контуры и алый корпус покорили его настолько, что он оказался в почетной тысяче Первообладателей, принявших участие в Автоновом параде. Но на фоне «Синей птицы» «Четыре миллиона» смотрелась древней развалюхой, годной разве что на переплавку в огненной пасти доменной печи.

Перед домом викария уже выстроилась очередь. Бретт встал в конец и принялся нервно смолить одну сигарету за другой. Лишь к полудню он добрался до решетчатого окна и протянул удостоверяющий диск служке. Тот подставил его под беспристрастное око электронного анализатора.

Бретт с самодовольным видом приготовился услышать характерное «пип», но прибор вдруг пронзительно зажужжал, возвещая о некредитоспособности клиента.

— Тут какая-то ошибка, — рявкнул Бретт, втайне мечтая провалиться сквозь землю. — Проверьте еще раз.

Анализатор снова загудел, на сей раз громче.

— Никакой ошибки, — объявил служка.

— А я говорю, ошибка! — Мир Бретта рушился на глазах. — Позовите Спекулянта! Я требую аудиенции!

— Как угодно. — Служка надавил локтем на кнопку. — Святой отец, к вам очередной, — проговорил он в передатчик на запястье, прибавив данные Бретта и номер. Потом поднял руку к уху и, выслушав ответ, снова нажал кнопку. — Спекулянт примет вас, — обратился он к Бретту, протягивая диск. — Прошу, садитесь.