Читаем Далекие горизонты полностью

Олми постарался это осознать.

— Что, правда? — переспросил он, ожидая, что сейчас она разразится хохотом.

— Правда. У меня были миллионы разных последователей. Посмотри вокруг. — Енох наклонилась через стол и зашептала: — Волны на море. Я прожила тысячу столетий в тысяче вселенных, бесконечно мало отличающихся друг от друга. Альтинг играет всеми линиями жизни — не только линией отдельного человека. Лишь я с каждым приливом остаюсь относительно подобна себе предыдущей. Похоже, я — истинный узел этой части Пути.

— Чай остывает, кожа покрывается морщинами… но вы остаетесь неизменной в течение такого длительного отрезка времени?

— Десять тысяч длительных отрезков обрублены, связаны в пучок и свернуты. — Она стащила со своей тонкой шеи шарф и растянула в кулаках. — Скручены. Завязаны в узел. Вас послали сюда исцелить отчаянное безумие отступницы… не так ли?

— Гешельской провидицы, — уточнил Олми.

Енох это не удовлетворило. Она вытянулась и, нарочно взмахнув шарфом, снова завязала его на прежнем месте.

— Я была назначена Управлением по обеспечению Пути. Самим Раем Орнисом. Мне дали двоих из лучших открывателей в Гильдии и поручили найти врата в совершенный порядок. Зачем — мне не сказали. Теперь, однако, я могу предположить причины.

— Я помню двоих открывателей, — вставила Пласс. — А они — нет.

— Они надеялись, что найдут меня изменившейся или мертвой, — продолжала Енох. — Что ж, теперь я другая, но я выжила. После нескольких тысяч веков личность человека становится довольно жесткой. Я стала более подобна этому Наблюдателю и его громадному зияющему глазу. Я более не знаю, что такое ложь. Я видела слишком много. Я боролась с тем, что нашла, и вынесла вид таких зверств, какие не довелось наблюдать ни одному человеческому существу. Поверьте мне, лучше бы я умерла до того, как началась моя миссия, чем увидела то, что мне довелось видеть.

— Где второй открыватель? — спросил Олми.

— В Земле Ночи, — ответила Енох. — Иса Данна был первым, кто встретил альтинг. Он и его партнер, мастер Толби Кин, приняли на себя главный удар первых попыток усовершенствования.

Расп придвинулась к Олми и прошептала ему на ухо:

— Мастера-открывателя по имени Толби Кин никогда не было.

— Может ли кто-либо подтвердить ваш рассказ? — спросил Олми.

— А вы что, кому-нибудь бы здесь поверили? Нет, — ответила Енох.

— Не то чтобы это имело значение, — печально заметила Пласс. — Результат все равно один.

— Вовсе нет, — возразила Енох. — Сейчас мы не смогли бы закрыть брешь, даже если бы она была в нашей власти. Рай Орнис оказался прав. Пропасть должна была открыться. Если мы не дождемся завершения, наша вселенная никогда не получит ускорения. Она будет рождена мертвой. — Енох покачала головой и мягко рассмеялась. — И ни одно человеческое существо в нашей истории никогда не увидит призрака. Мир, навещаемый призраками, — живой мир, сер Олми.

Олми потрогал свою чашку кончиком пальца. Чай снова был горячим.

В предоставленных в их распоряжение жилых помещениях было пусто и холодно. Большая часть энергии «Редута» уходила на то, чтобы не подпускать к нему жителей Земли Ночи; энергия эта добывалась из стены Пути — гениальное решение Исы Данны, осуществленное еще до того, как его затянуло в брешь. На защиту энергии хватало, но ни о каких излишках речь не шла.

Впервые за много дней Олми на некоторое время остался один. Он «открыл» южное окно с видом на брешь и протянувшиеся перед ней пятьдесят километров Земли Ночи. Енох снабдила гостя лучечувствительным биноклем.

За протянувшейся от края до края сетью и мерцающей границей полного ядерного уничтожения, которую ничто материальное не смогло бы пересечь, менее чем в тысяче метров от пирамиды клубилась странная живая темнота, озаряемая кошмарными дергающимися вспышками жертв альтинга.

Временами они дрались, размахивая конечностями, как насекомые усиками. Иные тащили в ведрах мерцающую пыль, опрокидывали ведра на вершине холма, затем, спотыкаясь, скатывались вниз, чтобы начать заново. Гигантская голова, смоделированная по образцу головы открывателя, стояла немного к западу от Замка Зеленого Стекла. Олми не мог понять, состояла ли голова на самом деле из органических веществ, человеческой плоти или нет. Она больше напоминала камень, хотя глаз был очень натурален.

Отсюда он не мог увидеть огромную фигуру, возвышающуюся в дверях замка, та его сторона была обращена прочь от «Редута». Ничто из того, что увидел Олми, не противоречило словам Пласс или Енох. Он не разделял бодрого нигилизма близнецов. И тем не менее ничто из увиденного нельзя было поместить в рамки какой бы то ни было философской концепции или совокупности физических законов, с которыми ему приходилось сталкиваться. Если здесь и был разум, он был настолько иным, что не поддавался пониманию; возможно, его, не было и вовсе.

Все же Олми пытался подобрать хоть какую-нибудь идею, ключик к Земле Ночи. Логическое обоснование. И не мог.