Читаем Д'Арманьяки полностью

Филипп скинул с себя одежду и не удосуживаясь поднять её с пола, бросился в постель и забылся тяжёлым сном. Он видел во сне своего отца, который почему-то был в нищенской одежде. Отец танцевал, пристукивая о землю босыми ногами и вертелся вокруг себя. Скоро, скоро, – бормотал он, танцуя. Затем он неожиданно вспарил в воздух и начал злобно хихикать. Рука его начала двигаться по воздуху, и песок, что был под ним, стал подниматься наверх. Отец снова начал хихикать и указал ему рукой вниз. Филипп посмотрел на то, что показывал ему отец. Под отцом была могила. Он указывал на неё. Затем появился герцог Бургундский. Он диким голосом закричал:

– Беги Филипп, беги! – А после этого откуда-то достал топор и погнался за его отцом. Отец бежал, вслед за ним бежал герцог Бургундский и позади всех он. Филипп кричал герцогу Бургундскому, чтобы он не убивал отца, но тот не слышал его. Отец достиг какой-то лестницы и прыгнул на её ступени. Герцог Бургундский замахнулся и швырнул в него топор. Филипп закричал от испуга. Топор попал в его отца, но не причинил ему ни малейшего вреда.

– Прочь, – кричал на него герцог Бургундский. Вместо ответа отец страшно оскалил лицо и начал приподниматься в воздухе. При этом он снова хихикал и показывал на могилу. Неожиданно всё исчезло. Он оказался в темноте и начал блуждать в ней. Затем появился свет и Филипп увидел, что находится в лесу. Прямо напротив места, где он стоял, лежал его сын. Он лежал на каком-то покрывале голый и громко плакал. Филипп собирался подойти к нему, чтобы успокоить, но вдруг увидел человека в тёмной одежде, у которого не было лица, но был топор. Человек без лица встал над головой его сына и взмахнул топором. Филипп дико закричал и бросился вперёд, чтобы защитить сына, но топор опускался быстрее и он понял, что не успеет спасти сына и снова что есть силы закричал и тут он увидел Мемфизу, которая выхватила его сына из-под топора и прижала к груди. Она посмотрела на него добрыми глазами и произнесла:

– Иди с миром! После этого она забрала ребёнка и ушла, оставив его одного в лесу. Он смотрел на удаляющуюся Мемфизу и слышал, как кто-то зовёт его:

– Филипп! Филипп! Проснись, проснись, Филипп! Пробиваясь сквозь дремоту сна, Филипп открыл глаза. Над собой он увидел лицо Луизы, которая вытирала струившийся пот с его лба.

– Успокойся, – нежно шептала Луиза, – успокойся любимый мой, это был сон. Всего лишь сон!

– Ты здесь?

– Я услышала, как ты кричал и прибежала, – ответила Луиза, гладя одной рукой его по голове.

– Я убил твоего отца, поверь, я не мог поступить иначе, – Луиза приложила свой пальчик к его губам:

– Я люблю тебя и это ничто не изменит.

– Останься, – внезапно охрипшим голосом попросил Филипп, – останься со мной, Луиза.

Луиза поднялась с постели и вышла на середину комнаты, в которой царил полумрак. Она медленно сбросила с себя ночную рубашку и, оставшись обнажённой, протянула руки к Филиппу:

– Мы больше не потеряем ни единого дня, ни единой минуты, – прерывающимся от страсти голосом прошептала Луиза, – мы будем любить друг друга то время, что отведено нам господом.

– Луиза!

Филипп поднялся с постели и подошёл к ней. Ещё мгновение и его губы ринулись вперёд, покрывая лихорадочными поцелуями лицо Луизы. Луиза издала стон. Её губы потянулись к губам Филиппа и слились, смешивая дыхание, воедино. Филипп оторвался от губ Луизы и начал целовать её шею. Губы Филиппа накрыли грудь Луизы. Она пошатнулась от охвативших её чувств и схватилась за Филиппа, который не переставал целовать её груди.

– Филипп, – едва слышно шептала Луиза, – Филипп, возлюбленный мой, люби меня, люби.

Филипп взял её на руки и отнёс в постель. Луиза даже не пыталась скрыть свою наготу, которая казалась ещё прекраснее оттого, что луна через открытое окно отбрасывала свои призрачные блики. Луиза лежала, согнув одно колено, к которому прижимались губы Филиппа. Он покрывал поцелуями ноги Луизы, её бёдра, живот. Язык Филиппа блуждал по её телу, вызывая в ней потоки неописуемой страсти, которая сокрушала её ум, сокрушала понимание происходящего, оставляя лишь безумный, дикий инстинкт. Луиза прижала со всей силой голову Филиппа и стала страстно целовать его в губы. Едва он отрывался от её губ, как она вновь притягивала и вдыхала в него новые потоки своей страсти. Филипп ворвался в неё и начал быстро двигаться. Луиза лишь на мгновение оторвалась от его губ, издавая протяжный стон, но сразу же прижалась к губам Филиппа ещё более страстно, чем прежде. Филипп ускорял движения и вскоре они превратились в несущийся огненный поток, который сжирал Луизу в огне. Луиза вытянула своё тело, извиваясь под Филиппом. Ещё мгновение, и оба издали протяжный стон. Филипп, весь мокрый, упал на подушку рядом с Луизой, чувствуя себя совершенно обессиленным. Луиза возвращалась назад. Ещё не придя в себя до конца от испытанной страсти, она положила голову на обнажённую грудь Филиппа.

– Так будет всегда! – прошептала Луиза, – я буду любить тебя, Филипп, любить так, как не любила ни одна женщина. Ты мой возлюбленный, мой супруг, моя жизнь и…