Читаем Д'Арманьяки полностью

В то время, когда Таньги возвращался в Осер, Бурж провожал последних гостей. Праздничные торжества миновали, и город входил в привычный ритм жизни. Обилие карет с гербами и знать, расхаживающая с важным видом, перестали быть постоянными атрибутами города. Да к тому же горожане, привыкшие к этому зрелищу, попросту перестали обращать на него внимание. Исключением стала лишь одна особа, которая вызывала повышенный интерес и неослабное внимание к своей особе. Это была Луиза. Каждое утро она выходила из дворца и проделывала один и тот же путь. Она огибала дворцовую площадь и направлялась к величественному собору, сооружённому в готическом стиле. Прежде чем войти в собор, Луиза раздавала милостыню калекам и нищим, что всегда сидели на паперти перед входом. В соборе Луиза проводила два часа, а после этого снова возвращалась во дворец. Горожане с умилением смотрели на юную графиню Арманьяк, которая отличалась столь высокой благочестивостью. В ней они видели любящую супругу человека, чьё имя произносили не иначе, как с гордостью. К тому же живот Луизы округлился, и не оставалось сомнения, что в скором времени, возможно, появится наследник арманьяков. Что несомненно вызывало у горожан своеобразное чувство трепета и глубокой нежности по отношению к юной графине. Даже Капелюш, который с весьма грозным видом постоянно следовал за графиней по пятам, начал вызывать у горожан дружеские чувства. Они понимали, что этот великан с лицом, которое могло внушить ужас любому из числа тех, кто его не знал, всего лишь заботился об этом хрупком создании. И потому угрожающие взгляды Капелюша в дополнение к огромному топору, что висел неизменно у него на поясе, которые первоначально заставляли людей шарахаться в сторону, теперь воспринимались так, как оно и было на самом деле.

Этим утром по установившемуся обыкновению Луиза снова вышла из дворца в сопровождении Капелюша. У ворот Луиза остановилась и лёгким, почти незаметным движением поправила накидку на голове, что покрывала её волосы. Едва она собиралась продолжить путь, как услышала голос Капелюша за спиной:

– Миледи, гонец из Осера!

Луиза немедленно обернулась влево и увидела приближающегося всадника с белой перевязью. Сердце её наполнилось радостным трепетом. Она знала, она была уверена, что Филипп её не забудет. Гонец осадил лошадь в нескольких шагах от места, где стояла Луиза. Соскочив с лошади, он подбежал к Луизе и, преклонив колено, протянул письмо, запечатанное латинской «А» – личной печатью Филиппа.

– Письмо от монсеньора!

Луиза с трепетом приняла письмо. И после этого мягким голосом обратилась к гонцу:

– Благодарю вас, сударь!

– Монсеньор просил миледи ответить, – почтительно произнёс гонец.

– Вас проводят во дворец, где вы сможете отдохнуть с дороги. А я тем временем напишу ответ!

– Миледи! – гонец выпрямился и поклонился.

Капелюш подозвал одного из слуг, в большом количестве снующих по дворцу, и, передав гонца на его попечение, отправился следом за Луизой. От него не укрылось, как Луиза прижимала письмо к своей груди и что-то шептала. По пути в собор не раз Луизу встречали проходящие мимо горожане приветливыми и почтительными поклонами. Почти с каждым Луиза приветливо здоровалась. Так продолжалось, пока они не достигли собора. Капелюш уже забыл, в который раз смотрит, как Луиза раздаёт милостыню. Наконец он увидел, что она входит в собор, и последовал вслед за нею. Он увидел, что в этот раз Луиза не заняла место на передней скамейке, предназначенной для знати, а проследовав по длинному проходу мимо молящихся людей, направилась к богато убранной статуе девы Марии. По обе стороны божественного лика стояли золотые подсвечники. Капелюш не стал проходить дальше, он занял выжидательную позу у самой двери собора и смотрел, как Луиза зажгла три свечи и опустилась на колени перед святой Божьей матерью.

Опустившись на колени, Луиза вскрыла письмо Филиппа.