Читаем Чужая тень полностью

Лицо Гауса было напряжено, брови нахмурены так, что глаз почти не было видно. Он смотрел на меня исподлобья, готовясь растерзать, вбить в травяной настил высоким амплитудным броском. Именно на это и делался упор в его предыдущем бою. Он травмировал своего соперника не просто так. Это было послание всем, кто участвовал в турнире:

"Бойтесь! Вас ждёт то же самое!"

За моей спиной Эйвин что-то говорил Ларе, суетился вернувшийся после раздачи листовок шут, и лишь Зэр стоял неподвижно крупной, не видимой никому, кроме посвященных в его тайну, тенью. Вокруг шуршала и размахивала бумажками с чеками толпа, выкрикивая то мне, то моему противнику что-то типа: “Убей его!”, “Я поставил на тебя, Бенджи!”, “Сомни его, Гаус!”.

— Нужна дистанция, Райс. С первых секунд попробуй занять центр и не принимай борьбу, — услышал я в своей голове единственно важный совет. — У меня есть силы на пару золотых кольчуг, но их бы надо приберечь на Рока.

Гонг прозвучал неожиданно громко, отдаваясь эхом в моей голове, словно я находился где-то в пещере, и мы с Гаусом устремились друг к другу.

Он побежал. Не пошел, а именно побежал, широкими шагами сокращая ту самую дистанцию, о сохранении которой говорил мне Зэр. Мне ничего не оставалось, как противопоставить его мощи что-то воистину достойное. И когда столкновения уже было не избежать, я ударил ногой снизу вверх, как дети пинают мяч во дворах. Нога с оттопыренными пальцами стопы, оголяющими твердую подушку, какую обычно используют, чтобы ходить на цыпочках, устремилась прямо в голову противника.

Моей целью был кончик подбородка, спрятанный в пышной седой бороде. Удар в заветную точку сулил окончание этого боя в кратчайшие сроки, но Гаус вовремя выставил скрещенные руки перед собой так, что нога не достигла цели, а наоборот, угодила в капкан его огромных, словно у кузнеца, рук.

Противник дернул стопу на себя и прежде, чем я успел нанести два коротких секущих удара левой рукой ему в голову, поменял захват. Теперь он сжимал моё правое бедро, прижимаясь головой к правому боку, и я, словно пушинка, взмыл в воздух.

Это был бросок перед грудью. Гаус крутнулся корпусом, чтобы подпрыгнуть, поднять меня и, не отпуская захват, вонзить головой в настил арены. Массы падающих тел сложились, дыхание перехватило, а перед глазами пролетела вся жизнь. После таких приземлений не выживают даже культиваторы, и я уже смирился с тем, что сейчас мне будет очень-очень плохо, однако вместо дверного скрипа открывающихся залов Стенаний или же Покоя в моих ушах зазвенели уже знакомые колокольчики.

Золотая кольчуга Зэра в который раз уже спасала мне жизнь. Земля и трава вспыхнули искрами, принимая моё тело — это Гаус вложил в бросок Ци. Думая, что всё кончено, он уже потянулся к моему бронзовому перстню, как на его лице выступило удивление: я был ещё жив и готов продолжать бой.

Ноги сами собой уперлись противнику в живот и с силой оттолкнули седобородого почти на центр арены.

Из угла завопил Зэр. Его голос был слышен даже сквозь ревущую толпу.

— Вставай! — орал он.

Я и не намерен был отлеживаться: Гаус уже бежал меня добивать.

Ноги сами собой подняли тело. Забыв про защиту, седобородый “летел”, широко раскинув руки, чтобы вновь заключить меня в смертоносные тиски с уже заготовленными убийственными последствиями.

Моя рука нацелилась в голову противнику в надежде спровоцировать уклон или нырок, и он это сделал.

Длинный подкат на коленях нёс Гауса к моим ногам, чтобы он вновь применил один из своих сумасшедших приёмов, однако я его там уже ждал. Прыжок на месте с выставленным вперед коленом одновременно убирал опорную ногу с покрытия, делая её неуязвимой для захвата, и нёс заряд моего Ци прямо в лицо противника.

Я ударил коленом в левую скулу. Кости хрустнули под давлением, и Гаус рухнул. Его тело дрожало мелким тремором, сам он был без сознания. Выдохнув, я наклонился, чтобы взять видимый лишь мне артефакт — бронзовую диадему, украшавшую лысую голову Гауса. Со стороны это выглядело как размашистый поклон в пол перед побежденным противником.

Толпа загудела. Кто-то рвал свои чеки, кто-то прыгал от радости, а кто-то, сидя за вип-столиком, скромно аплодировал, сдерживая аккуратную аристократическую улыбку.

Как только артефакт отделился от тела, Гаус выгнулся дугой, поперхнулся и, прекратив дышать, повалился набок, словно одеревеневший труп.

— Отлично, солдат! — похвалил меня Зэр. — Пойдём, будем готовиться к Року.

Но я и не думал уходить с арены. Конечно, мой соперник был человек так себе, но он им все же был и сейчас нуждался в помощи. Я встал на колени, чтобы прислушаться к его груди, и не услышал ни сердцебиения, ни дыхания. Я оторвался от тела и посмотрел в свой угол, где ждала Лара.

— Он не дышит. Ты же лекарь, помоги ему!

На ее лице проступила гримаса — мол, вот ещё, — но бросив беглый взгляд на зрителей, она сложила два и два и ловко пролезла под нижним канатом на арену.