Индра Незатейкина

Чур, я в домике!

х/ф «Матрица»

И милосердный свет всевидящих звезд…

Песня группы «Flёur»

В пятницу вечером, уходя с работы, Максим заглянул к вечно занятому начальнику.

— Сергей Владимирович, вы помните, что я с понедельника на неделю в отпуске?

Начальник устало посмотрел на Максима без всякого проблеска узнавания в глазах. Покрутил в пальцах карандаш, отбросил в сторону, стянул с головы гарнитуру.

— В отпуске, говоришь? А дела все передал?

— Конечно.

— А криптосистему в строй вводить?

— Без меня справятся.

— Уверен?

— Абсолютно. Там все настроено, осталось только включить. С интерфейсами, надеюсь, разберутся.

— А если не разберутся?

— Сергей Владимирович, я инструкцию написал. Подробную. В крайнем случае — ошибутся, увидят, что все плохо, воткнут правильно.

— Ну, ладно. Под твою ответственность. Если что, — смотри, звонками замучаем, — строго предупредил начальник.

Максим отстраненно пожал плечами:

— Меня не будет в городе.

Мысленно он был уже не здесь. Начальник хмыкнул вроде бы даже с некоторым интересом.

— А куда в отпуск-то?

— Домой, как обычно…

Максим зашел в общежитие, неудачно попался на глаза дежурной по этажу, и пришлось побеседовать с ней о велосипеде, загромождающем коридор общего пользования. Он умылся, вскипятил чаю, для чего пришлось в очередной раз чинить раздолбанный, советских еще времен тройник, вдоль и поперек перемотанный изолентой. Соседи буйно отмечали пятницу, и Максиму пришлось очень постараться, чтобы отбрыкаться от их настойчивых предложений выпить. До автобуса оставался час с небольшим. Максим переоделся в дорожное, взял собранный за несколько дней рюкзак, проверил в карманах ключи, деньги, документы и пошел на автостанцию.

На улице темнело, Киев провожал его осенней полупрозрачной желтизной каштанов и тополей, тихим, почти теплым безветрием.

Билеты на автобус были куплены заранее — забежал с утра перед работой. Пассажиров в салоне было человек десять — усталых, возвращавшихся с рынка, бабулек, угрюмых дачников с лопатами и саженцами в полиэтилене, сонных студентов, разъезжавшихся на выходные по домам.

За окнами сгущалась дрема южной осенней ночи. Ехали несколько часов. На редких остановках в кругах света под одинокими фонарными столбами сменялись немногочисленные пассажиры. Наконец, автобус развернулся у неработающего магазина в глухом поселке, высадил самых упорных и уехал обратно в Киев. Следующий отсюда будет только завтра утром.

Максим подождал, пока разойдутся несколько приехавших с ним пассажиров, прошел по пустынной неосвещенной улице поселка и свернул в боковой проулок. Асфальт исчез, и под ноги лег утоптанный песчаный грунт. Через несколько сотен метров дорогу преградил забор из колючей проволоки на бетонных столбах. Проволока была новенькая, еще не ржавая, тускло отливающая в свете взошедшей из-за леса Луны. И дырку, которая была здесь все лето, недавно заделали.

Максим прошел вдоль ограды, нашел место, где нижний ряд «колючки» отстоял от земли сантиметров на тридцать, разгреб песок, протолкнул рюкзак на ту сторону и сам осторожно протиснулся под проволокой. Он пересек изборожденную следами протекторов песчаную дорогу, оглянулся, с неудовольствием отметил слишком бросавшуюся в глаза свежую цепочку собственных следов и нырнул в лес.

Несколько часов он пробирался по старой лесной дороге, временами заваленной до непроходимого состояния. Потом вышел на просеку под линией электропередач. Свисающие с опор ЛЭП гирлянды прозрачных изоляторов красиво переливались в лунном свете. Покачивались на ветру, шелестя, посеребренные светом Луны кроны деревьев. Тени падали резкие, контрастные, заметные издалека.

Следующим этапом был печально известный мост через реку и перекресток рядом с ним, где нередко устраивались засады. Максим некоторое время тихо стоял на обочине в тени деревьев, пытаясь рассмотреть в темноте очертания милицейского «газика». Выждав минут десять и не заметив ничего подозрительного, он перебежал мост и сразу же свернул в придорожные заросли.