Читаем Что написано пером полностью

Зазвонил телефон, и на экране определился какой-то номер. Мила стащила резиновые перчатки и взяла трубку. Звонила Валентина, ее одноклассница. В начале недели она уже звонила и спрашивала, будет ли Мила в воскресенье на даче, хотела о чем-то поговорить с ней с глазу на глаз. Мила совсем уж было забыла об этой договоренности, но сейчас встретиться не отказалась, не задумываясь особенно о том, чего Валентине было нужно от нее. За двадцать с лишним лет после школы они встречались всего три-четыре раза, да еще пару раз говорили по телефону, старательно не касаясь личных тем. Личные темы стали для них негласным табу с пятнадцати лет. Мила простила тогда Валентину, но в одну минуту просто вычеркнула ее из личного пространства – и все. После они никогда не обсуждали того, что случилось, но обе знали, что объяснение висит между ними нераспакованным…

…Произошло это в конце восьмого класса, когда уже вовсю бурлили гормоны, расцвечивая лбы и щеки прыщами, а личные дневники – всемирно известными тайными признаниями самим себе. Валька тогда сидела на первой парте с Виталиком, по которому третий год сохла Милка, а Милка – на второй парте соседствовала с Олегом, по которому обмирала Валька. После школы, бредя по тропинке меж высоких некрасивых кустов с неизвестным названием, подружки обсуждали и истолковывали каждый пойманный взгляд, каждое слово и наслаждались тайной и глубиной собственных чувств в отражении участливых подружкиных глаз. Соперницами они не были, их вкусы ощутимо расходились, зарождающееся женское нутро ничего не нашептывало. Зато подругами они были надежными: ни один секрет не выплыл наружу даже после того, как их охлаждение было замечено одноклассниками, перемыто и забыто под напором грядущего лета, сулящего необыкновенные перемены к лучшему.

…Их класс был самым танцующим, наверное, за всю историю существования школы. Этот 8-й «Б» самозабвенно плясал на школьных вечерах, на классных «огоньках» и особенно – прямо посреди учебного дня в кабинете английского вместо отмененного урока. Дверь плотно закрывалась, парты сдвигались в угол, включался магнитофон на тщательно выверенную громкость, и весь восьмой «Б» вытанцовывал в маленьком классе тесным кружком от звонка до звонка. Причем все было взаправду – быстрые танцы обязательно перемежались медленными, парочки в школьной форме с комсомольскими значками топтались на середине при свете дня, а остальные – неприглашенные и не пригласившие – вдоль стен ожидали чего-то… Составлялись и распадались отношения, вспыхивали и гасли надежды, смаковались локальные сплетенки, пошевеливалась зависть, просто разбрызгивалась энергия, а пацаны и девчонки насыщались нечаянным праздником. Однажды их все же застукали – не могла такая лафа продолжаться вечно! – и отсутствующий английский заменили чем-то еще, чтоб юные мозги не застаивали и не подгнивали.

Никого не радовала перспектива томиться без танцев от одного «красного» дня календаря до другого, когда только и можно было всласть надрыгатьсяи наобжиматься на общешкольной дискотеке, но уже не в форме, а в модных индийских джинсах или в индийских же (Да здравствует дружба между народами наших стран!) платьях из марлевки, в босоножках на каблуках и уж конечно, в вожделенной темноте! Томились в восьмом «Б» недолго – сообща были придуманы поводы для классных «огоньков»: «Начало четверти», «Конец четверти» (к счастью, семестров тогда в школах не ввели!) – вот уже восемь штук увеселительных мероприятий…. Затем – «День именинника», ясное дело – «День учителя», «Октябрьские праздники» (А чего не попраздновать за победу большевиков?), «Новый год», «Восьмое марта», «Двадцать третье февраля», «Окончание учебного года»…

…Вот как раз самый щемящий момент – окончание учебного года. Впереди лето, когда безжалостные родители, в едином стремлении развратиться на свободе, распихивали детишек по бабушкам-дедушкам, пионерским лагерям и дачам. Школьный «предмет» обожания отдалялся до следующего сентября, а потому самое большое количество слегка зареванных (активный залог) девчоночьих глаз и зареванных (пассивный залог) мальчишечьих плеч приходилось как раз на дискотеки в конце мая… И чтобы насентиментальничаться всласть, восьмой «Б» не удовольствовался общешкольным вечером под взглядами дюжины дежурных учителей, а уговорил свою нестроптивую классную даму, и устроил свой кулуарный «огонек» в давно обжитом и пританцованном кабинете английского.