Читаем Чижик-Пыжик полностью

«А. Вивальди «Концерт для двух скрипок с оркестром ля минор», солисты Петр Африканов и Николай Африканов» – прочли одновременно на одной программке Станислав и Александра. В напряженном ожидании они заняли два крайних свободных места в шестом ряду справа. Из восьми заявленных произведений концерт для двух скрипок стоял первым номером. Вивальди был любимым композитором Станислава Нежнова, Петя с Колей об этом знали. Александра же знала наизусть первую часть концерта, она разучивала ее в 14 лет, отчаянно и остервенело, в обстоятельствах, которые предпочитала не вспоминать. Она помнила, что самое главное – самое начало, когда надо как бы ступить коньками на очень тонкий лед и не провалиться, и заскользить по нему. Ей казалось, что играть сейчас будет она сама. Она закрыла глаза и ждала. Фонтанку сковало льдом, она спустилась на коньках к самой кромке – и – понеслась.

За три скользящих шага она проносилась от одного моста до другого, потом выкатилась на Неву, пронеслась под мостом Лейтенанта Шмидта, Дворцовым, Кировским, вернулась на Фонтанку, проскользила мимо Летнего сада, выехала из-под моста Белинского, увидела слева свой дом и замерла вместе со всем залом в ожидании второй части. И тут лед исчез, она оказалась лежащей в лодке и смотрящей в небо. С неба сыпал снег, то крупными, то мелкими хлопьями. Лодка слегка покачивалась на воде, но не трогалась с места. Александра понимала, что жизнь закончилась, просто закончилась, но где взять лодку, чтобы вот так лежать и смотреть в небо? В третьей части она открыла глаза и увидела своих сыновей. Они бежали по небесному своду, на котором то зажигались звезды, то всходило и садилось солнце; их белые кудри развевались на ветру, а тела были похожи на тела древнегреческих атлетов, лица их трудно было разглядеть: они бежали очень быстро. И вдруг они остановились. В зале раздались аплодисменты, Нежнов вытирал глаза большим аккуратным клетчатым платком. Александра положила ему на колено кулак с поднятым вверх большим пальцем. Он убрал платок и крепко сжал ее кулак своей левой рукой.

После концерта Александра отказалась возвращаться домой, она поехала к Ромке. С помощью жены, работавшей в отделе кадров Кировского завода, Ромка устроил мать ночным вахтером заводского общежития, в котором жил сам, и сам за нее дежурил. Он знал, что мать не удержится на работе, нигде и ни при каких обстоятельствах, ее запои были тяжелыми и отвратительными, но никто, кроме Ромки, их не видел. Ромка забирал ее из вытрезвителей, приводил в чувства, пытался лечить, но все было напрасно. Никто лучше Ромки не знал ее, и никому она не причинила столько горя и мучений. Когда в половине одиннадцатого вечера 10 июля 1977 года она появилась перед ним на общежитской вахте, куда он полчаса как заступил, в великолепном синем платье с серебристыми пуговицами, ему показалось, что он вернулся в детство, где сказка ожила. В тот момент она была феей, трезвой, красивой и любящей.

– Что-то произошло?

– Я была на концерте Пети и Коли, они солировали, они будут хорошими скрипачами.

– Я рад.

– А я счастлива. Еще я виделась с Леной. Она передает тебе привет.

– Спасибо. Как она?

– Веселая, но… Если у нее будут проблемы, я знаю, что ты ее не бросишь.

– Не брошу.

– Только она гордая. Сама не придет. Найди ее. Пока, наверное, не надо, но в декабре найди обязательно, хорошо?

– Хорошо. Почему в декабре?

– Сейчас она живет в общежитии, а в декабре ее могут оттуда выселить.

– Почему?

– Она собирается нарушить порядок, ты же знаешь ее.

– Да. Что она собирается сделать?

– Ну-у, точно не знаю, но чувствую по ее настроению. Мы ведь с ней очень похожи.

– Да.

– Только она сильнее меня. Она не будет пить. И она может вам помочь, если Саша не сможет ходить.

– Чем?

– Она ведь сама больная, она знает, что это такое, и если вдруг у мальчика будут проблемы, она сможет найти с ним общий язык. Вам будет трудно, вы слишком правильные, вы будете его жалеть, винить себя, искать ошибку, но все это бессмысленно. Надо просто жить. А Ленка это умеет.

– Хорошо. Я найду ее в декабре. А что с тобой? Откуда это платье?

– Не знаю. Дядя Стася мне его дал перед концертом. Оно красивое и оно мне пригодится. А вот кольцо я хочу отдать твоей жене.

– Не надо, она не носит. А ты всю жизнь в нем, оставь.

– У нас было много семейного серебра, до войны… А потом мне хотелось сделать наш дом прежним, накупить нового серебра, нарожать новых людей…Но в одну воду не входят дважды. Все-таки возьмите кольцо. Его можно продать.

– Мам, мы работаем на заводе, мы не продаем кольца, мы живем обычной жизнью, и нам не надо лишнего и не нужного. Зачем мы будем его продавать? Кому? Как?

– Я бы научила, но, наверное, действительно, не нужно. Поцелуй за меня Сашку, и не забудь про Ленку.

– Можешь подняться и сама поцеловать.

– Нет, не могу, я пойду.

– Спасибо, что зашла.