Читаем Чижик-Пыжик полностью

– Мы не отчаиваемся. Мать советовала к тебе обратиться, если у него будут проблемы, чтобы ты научила жить с ними.

– Обращайтесь-обращайтесь, у нас в детском доме с какими только проблемами не жили.

– Теперь про мать, – Ромка остановился – ее больше нет.

Ленка помолчала. Потом проговорила задумчиво:

– Улетела, значит, с утками…Она говорила в нашу последнюю встречу, что собирается. Как же ей это удалось?

Ромка рассказал подробности. Потом они повернули и пошли назад, прижимаясь к тем же домам. Основная часть разговора была окончена. Ромка чувствовал себя как школьник, которого «пронесло» мимо заслуженной и ожидаемой двойки. Но его беспокойство не пропало совсем, а лишь отложилось на время. Он не мог понять, почему вдруг Ленка опять так изменилась, «взялась за ум», собралась учиться. Он не мог быть уверен в тех людях, мотивы поведения которых были ему не ясны.

Ленка родила в конце октября, на два месяца раньше срока. Ребенок ее был в реанимации, сама она после родов тоже попала в больницу. Выйдя оттуда и приехав навестить малыша, она узнала, что у нее прекрасная девочка, названная пока Александрой Сергеевной в честь Пушкина, так как она удивительно смуглая, да и фамилия ее указывает на родство с арапом Петра Великого. Такого поворота событий Ленка не ожидала, она не могла представить, как девочка поплывет на далекий остров к отцу. Но это было вопросом будущего, а на повестке дня стояло пока просто выживание. Впрочем, врачи давали хорошие прогнозы. Ее смуглянка сразу стала всеобщей любимицей. Ленка решила оставить данное ее дочери неизвестно кем имя, тем более что никакого другого имени для девочки у нее все равно в запасе не было. Когда она вернулась в общежитие из больницы, ее еще раз предупредили о том, что место предоставляется только одиноким и работающим людям. Она вернулась на овощебазу и осталась одинокой.

Ромка доехал до Московского вокзала и спустился в метро. В субботний день там было много детей, больше, чем обычно. Ромка разглядывал двухлетнюю девочку в белой кроличьей шубке и цыплячьего цвета шапке из искусственного меха. Она сидела на коленях у совсем молодого отца в очках и с прической «каре», свою меховую шапку отец держал в руках, лежащих на коленях у девочки. Ромка устало улыбнулся. Девочка улыбнулась ему в ответ смущенно, а ее отец – широко и беспечно. «Живут же люди легко!» – подумал Ромка не без зависти. Он вышел из метро на станции «Кировский завод» и повернул к двум новеньким башням, соединенным между собою проходом на уровне 12 этажа и возвышающимся, подобно заводским трубам, над просторным районом сталинской застройки. С неба сыпал мелкий колючий снег и покрывал опавшую бурую листву молодого сквера. Тяжелое чувство предстоящей трудной работы никак не могло покинуть его, несмотря на то, что разговор с Ленкой прошел удачно. Когда Ромка вошел в свою комнату, жены там не оказалось, она готовила на общей кухне. Маленький Саша кряхтел в своей кроватке, пытаясь перевернуться на живот. Ромка помог ему. Саша расплылся в улыбке и начал пробовать встать на четвереньки. Вошла жена.

– После года надо будет оформить инвалидность.

– Да, наверное.

– Ты никогда не думал, почему это произошло?

– Нет.

– А ты подумай.

В говорящем с ним голосе чувствовался надрыв. Ромке захотелось грубо выругаться. Он молчал.

– Это из-за твоих родственников, о которых ты постоянно думаешь, думаешь об их проблемах, и своими мыслями делаешь своего ребенка инвалидом.

Она это говорила, потому что ей было больно смотреть на Сашу, который не может встать на четвереньки в 10 месяцев. Она хотела, чтобы Ромке было больно так же, как и ей, вот и все. Ромка посмотрел на нее тяжелым ненавидящим взглядом. Она поняла, что перестаралась. Саша заплакал. Она принялась судорожно одевать сына, беспомощно-истерично выкрикивая, что надо бежать от отца, калечащего своего ребенка. Ромка сел за стол к ним спиной и закрыл голову руками. Ему очень хотелось предъявить претензию тому, кто сажает в женщин чертей, которые выскакивают из них в совершенно непредсказуемые моменты. Сашин плач какое-то время раздавался на гулком просторе лестничных маршей. Потом стих. Ромка понимал, что, скорее всего, жена поедет к родителям на Обводный канал. По дороге она успокоится и приедет к ним просто в гости, а он приедет чуть позже.