Читаем Чистильщики полностью

– Мне Мария Алексеевна сказала… – заторопилась она и, боясь, что на долгую беседу не хватит духу, призналась сразу: – Я прошлый раз была не права.

– Вы в городе? Как ваши дела? Бьетесь над своей кандидатской? Как сударушка Вика? – выбросил Олег кучу вопросов, лишь бы она не вешала трубку.

– Я в городе. Над кандидатской бьюсь. Вика молодец, – оголила Надя все фронты наступления Штурмина.

– У мамы были? Может, какие книги нужно достать? Домой когда поедете? – бросил дополнительный резерв на передовую командующий.

Новые две массированные атаки Надя даже не заметила, настолько необстрелянными и необученными оказались брошенные в бой новобранцы.

– Зайду в магазин – и домой.

– В продуктовый? – зацепился за малюсенькую высотку Олег. И тут же, закрепляя успех, выбросил в тыл разведчиков, изначально хитрых и изворотливых: – А если бы я попросил вас купить мне… – зырк глазами по генштабовским столам и картам, а на них только остатки яичницы на сковороде, – …с десяток яиц.

А сам вжал голову, ожидая близкого разрыва снаряда. Противоборствующая сторона с выстрелом замешкалась, дала возможность перевести дыхание, но – не пощадила.

– Нет, я не в продуктовый, – партизанкой на допросе мужественно соврала Надя. Не забыла опять лишь главного: – Извините

– Жалко, – не стал лукавить Олег. – А давайте я отвезу вас домой.

– Нет-нет, – едва не повесила мгновенно трубку Надя. – Вам надо отдыхать. Я и позвонила, чтобы… чтобы вы знали. До свидания.

Почему поэты до сих пор не сочинили проклятие телефонным гудкам?

– В Крым, – тихо и сразу после их морзянки произнес Олег.

… Тетя Галя, уже совсем старенькая, долго, подслеповато и подозрительно вглядывалась в него, решая – признавать ли в незнакомом мужчине своего племянника.

– Я, я это, теть Галя, – улыбался Олег из-за закрытой на крючок калитки. – Ваш племянник.

– Оле-ежек, – поверила тетя в племянника и отворила калитку, чтобы обнять гостя. – Как Машенька, как мама?

– Вас часто вспоминает. Все мечтает увидеться.

– Ну и надоть было забрать с собой.

Олег опешил: а ведь и в самом деле! Что стоило взять маму сюда! Неужели не отодвинула бы свое репетиторство, чтобы увидеться с сестрой?

Хотя знал прекрасно Олег и причину, по которой не подумал о матери. Конечно, это Зоя. Никого не хотелось иметь рядом в свидетелях – не то что самой встречи, а даже чтобы кто-то узнал о ней.

Чувствуя, что оправдания хиленькие, что виноват перед мамой, стал вытаскивать гостинцы, фотографии. Словно случайно, наверх выложил свой школьный, выпускной снимок. И тут же приступил к задуманному:

– Мои-то одноклассники показываются в Кировском?

Если Зоя приезжала два дня назад, тетя Галя должна знать.

– Давноть никого не видала, Олеженька. Никуда не хожу, ноги болят, и ко мне мало кто заглядывает, – не поняла его ухищрений тетя. – Говорили, что Сергунчику руку отрезало по пьянке, так то давно.

Сергунчик пил еще в школе и меньше всего интересовал Олега.

– А вот рядом со мной Зоя…

– Зоя? – тетушка вгляделась в фотографию. Значит, не виделись, если надо вспоминать. Можно было маму привозить… – Это с окраины поселка-то? Второй раз замуж вышла, да как удачно!

– Она разошлась с Виктором? – Олег впился взглядом в того, кто стоял около Зои с другой стороны на фотографии.

– О, вспомнил вчерашний день. Плохо жили, совсем худо, – погоревала тетя над снимком. – Детишек им Бог не дал, а свекровь все ее обвиняла в пустотелости. А потом и развела. А когдать Зоя второй раз замуж-то вышла – не за нашего кировского уже, из Феодосии нашелся отставной морячок, – так сразу троих одного за другим и родила. То ли в охотку, то ли в отместку. Хорошо живет, щас вспоминаю – хорошо. Хвалилась надысь.

«Надысь» в тетином исполнении – это недавно. А вот «недавно» – это когда?

– Года полтора как приезжала. По-олная, хорошая.

В деревне критерий один: полная – значит, за хорошим мужем. И тем более трое детей!

Весь остальной разговор становился неинтересен. Но пришлось отвечать и про мамино здоровье, ее работу, свою службу. Вместе приготовили обед – «хоть с тобой покушаю, а то давноть уже варево не ела, ленюсь для себя одной крутиться», – и только под вечер вырвался из расспросов тети.

– Пойду прогуляюсь, посмотрю, где что изменилось.

К каналу! К третьей плите от дороги. Если Зоя все же приезжала, он увидит какой-нибудь знак от нее. Феодосия – это совсем рядом, около тридцати километров. Можно поездом, можно автобусом. Если только не забыла об уговоре.

Канал почти полностью обмелел: по его бетонному желобу едва сочилась зеленая струйка, утыкающаяся в каждую травинку и каждый камешек. Неужели здесь когда-то плавали до усталости, рискуя утонуть? Но главное – берег. Освещенный солнцем третий бетонный квадрат, обрамленный пожухлой травой.

Лучше бы она оказалась вырванной! Но ни царапины камешком, ни подрытой земли – плита ничем не выделялась среди себе подобных. Значит, Зоя не приезжала. И он опоздал больше, чем на два дня. Он опоздал на лето. На всю жизнь. К его первой любви первыми успели другие.