Читаем Численник полностью

Клавесин и старинные кресла,бабки-фермерши дар и наследство,и воскресная месса воскресладля друзей, чье любезно соседство.Под часами и в креслах старинныхтянем чай из фаянсовых чашеки след клавшиных па клавесинныхв пальцах Кэрол с изяществом пляшет.Мы танцуем безмолвные танцы,Merry Christmas поем по-английски,мы на празднике здесь иностранцы,только с Кэрол Айспергер мы близки.Домом к дому, где слезы пролиты,дымом к дыму в отечествах разных,океанами окна промыты,клавесина звучанье не праздно.Я уеду, уеду, уеду,я исчезну в российских просторахи оставлю записку соседу,чтобы мокрым держал в доме порох.

«Я провела там месяц…»

Я провела там месяц,я привыкала к листьям,сухо шуршавшим вместес тем, что относится к мыслям.Я привыкала к белкам,рыжим на фоне рыжем,птицы ступали мелко,небо делалось ближе.Я привыкала к книгамлучшей библиотеки,пульс возбужденно прыгал,рядом жарились стейки,рядом дымился кофес лучшими из пирожных.Мыслям было неплохо,с чувствами было сложно.Поднаторевшие Паркинити, как прежде, пряли,я привыкала к пряже,а они ко мне привыкали.Девочка там проживала…В ночь моего отъездавдруг в телефон прожевалачто-то. Уже бесполезное.

«И сомкнулись воды…»

И сомкнулись водынад уезжавшейи сошлись берегаи упал на днокусок отъездакак кусок небытиякак падают на дно и исчезаютвсе куски инобытияпосле тогокогда возвращаешься

«Аравийская пустыня…»

Аравийская пустыня,дышит солью океан,бел песок и небо сине,чужестранец из Россииоткрывает чемодан.Открывает Эмираты,как экзотики парад,Эмираты гостю рады,ну а он уж как им рад.Посреди судьбы и дела,позади дождей слепых,открывает город белый,город праздничный, как стих.Из песка, стекла и ветра,солнцем яростным палим,возникает в ливнях света,как застывший пилигрим.Вдоль Персидского заливанежно шинами шуршатшейхи, принцы, бедуины,в двадцать первый век спешат.Вышел месяц мусульманскийнад отелем Coral Beach —извлекаются из странствийкрасота и пышный кич.Точит звезды и кораллыокеанская водаи волшебные хоралырастворяет без следа.Аравийская пустыняплюс Индийский океан —иностранец из Россиидышит жаркою полынью,дышит водорослей синью,без вина смертельно пьян.

Меню

Натуральная Азия,горячая Африка,изысканная Европа,безвкусная Америка,вкусная Россия.

Свадьбы

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэтическая библиотека

Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы
Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы

В новую книгу одного из наиболее заметных поэтов русского зарубежья Андрея Грицмана вошли стихотворения и поэмы последних двух десятилетий. Многие из них опубликованы в журналах «Октябрь», «Новый мир», «Арион», «Вестник Европы», других периодических изданиях и антологиях. Андрей Грицман пишет на русском и на английском. Стихи и эссе публикуются в американской, британской и ирландской периодике, переведены на несколько европейских языков. Стихи для него – не литература, не литературный процесс, а «исповедь души», он свободно и естественно рассказывает о своей судьбе на языке искусства. «Поэтому стихи Грицмана иной раз кажутся то дневниковыми записями, то монологами отшельника… Это поэзия вне среды и вне времени» (Марина Гарбер).

Андрей Юрьевич Грицман

Поэзия / Стихи и поэзия
Новые письма счастья
Новые письма счастья

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи

Похожие книги

Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза