Колдунья ласково улыбнулась ему и покачала головой. Руки Гурджи опустились, плечи поникли, и он попятился и опять спрятался за спину Тарена.

— Вы конечно же любите украшения и драгоценности, — быстро вставила Эйлонви, снимая с пальца кольцо. — Это красивая вещь, — сказала она. — Ее дал мне принц Гвидион. Вы видите этот камень? Он был найден в глубине земли и огранен мастерами Красивого Народа.

Ордду взяла кольцо, поднесла его поближе к глазам и прищурилась.

— Мило, мило, — сказала она. — Какая прелесть. Почти такое же красивое, как ты, моя овечка. Но гораздо более древнее. Нет, боюсь, что и это не подойдет. У нас такого добра груды. Сохрани его для себя, моя курочка. Когда-нибудь, может, оно и пригодится тебе. Но нам это не нужно.

Она вернула кольцо Эйлонви, которая растерянно надела его на палец.

— У меня есть еще одна вещь, которой я особенно дорожу, — не унималась Эйлонви. Она запустила руку в складки своего плаща и вытащила золотой шар. — Вот, — сказала она, поворачивая шар так, что каждая его грань заиграла и засветилась, — Это гораздо лучше, чем просто свечка. Заглянув в этот шар, вы увидите все в другом свете и намного яснее. Очень полезная вещь, — жалобно добавила она.

— Как мило с твоей стороны предложить нам такую штуку, — сказала Ордду. — Но и в этом мы не нуждаемся. Все, что надо, мы видим и так.

— Леди! Леди! — вскричал Ффлевддур. — Вы прозевали самую выгодную сделку! — Он выступил вперед и снял с плеча арфу. — Я прекрасно понимаю, что всякие там сумки с едой и мелкие колечки не могут вас заинтересовать. Но я прошу вас принять эту арфу. Вы одиноки среди пустынных и мрачных болот. Немного музыки, вот что вам нужно.

Он помолчал и, видя совершенно равнодушные глаза колдуний, повысил голос:

— Арфа играет почти сама!

Колдуньи никак не откликнулись на его слова. Тогда он прижал изящно изогнутый инструмент к груди, пробежал пальцами по струнам, и протяжная красивая мелодия воспарила над ним.

— Вы слышите? — обрадовался бард. — Ничто с ней не сравнится!

— О, это тоже мило, — пробормотала Орвен задумчиво. — Но ведь под ее музыку надо петь…

Ордду внимательно разглядывала арфу.

— Я вижу, что некоторые струны плохо натянуты. На них действует сырость, что ли?

Ффлевддур смутился.

— Нет, не сырость, — сказал он, — Они действительно иногда рвутся. Но только тогда, когда я… только когда я немного приукрашиваю, преувеличиваю… короче, когда я слишком фантазирую. Я уверен, леди, что в ваших руках она такого вытворять не станет.

— Я понимаю, что это очень ценная вещь для тебя, — сказала Ордду, — но если нам захочется музыки, мы всегда можем послать за птицами. Нет, с ней одни хлопоты и беспокойство. Держи ее в сухости, настраивай, натягивай струны и все такое прочее…

— Вы уверены, что у вас больше ничего нет? — с надеждой спросила Орвен.

— Это все, — сказал расстроенный бард. — Это абсолютно все. Если только вы не пожелаете принять наши поношенные плащи.

— Что ты, что ты! — замахала руками Ордду. — Я лишусь покоя, если вы, мои гусятки, отправитесь в путь без плащей. Вы погибнете от холода… а тогда вам и Крошан будет ни к чему.

— Ужасно сожалею, мои цыплятки, — вежливо улыбнулась Ордду, — но, кажется, у вас и в самом деле нет ничего такого, что бы заинтересовало нас. И прекрасно! Крошан останется у нас, а вы налегке пойдете своей дорогой.

Глава пятнадцатая

ЧЕРНЫЙ КРОШАН

— Счастливого пути, мои совята, — сказала Ордду, собираясь вернуться в хижину. — Наш торг не состоялся. Но это ни хорошо и ни плохо. Значит, так и быть должно. Летите домой в свое гнездышко и донесите, не расплескайте нашу любовь малютке Даллбену.

— Подождите! — в отчаянии закричал Тарен и бросился наперерез уходящей Ордду.

Эйлонви, мгновенно догадавшись о его намерении, схватила Тарена за руку и попыталась удержать. Но он мягко отстранил ее. Ордду остановилась и внимательно поглядела на Тарена.

— Есть… есть еще одна вещь, — сказал Тарен тихим срывающимся голосом. Он напрягся, глубоко вздохнул и уже решительно произнес: — Брошь, которую я ношу, подарок Адаона, сына Талисина.

— Брошь? — переспросила Ордцу, с любопытством поглядывая на Тарена. — Ты на самом деле предлагаешь нам ее? Да, это может быть интересно. Именно та вещь, о которой стоит подумать. А почему же ты раньше нам ее не предложил?

Тарен глянул прямо в глаза Ордду. На секунду ему показалось, что они остались одни во всем мире — он и эта маленькая колдунья с пронзительным взглядом. Он медленно поднес руку к горлу и почувствовал, как сильные токи, идущие от пряжки Адаона, пульсируют где-то в глубине его существа, прямо в сердце.

— Ты хитрила, лукавила с нами, Ордду, — прошептал он. — Ты увидела эту пряжку Адаона в тот самый момент, как я появился здесь. Ты знала, что это за вещь.

— Какая разница? — ответила Ордду. — Выбор принадлежит тебе. Ты торгуешься. Да, мы хорошо знаем эту брошь. Первый из бардов, Миртин, сын Тиердваедда, сделал ее очень-очень давно.

— Но вы же могли просто убить нас и взять пряжку даром, — недоуменно пробормотал Тарен.

Ордцу снисходительно улыбнулась.