Читаем Чёрное солнце полностью

Жар Блэка притягивал меня, сплавлял нас воедино, вплетал меня в него и вокруг него до такой степени, что я уже не могла отличить нас друг от друга. Если смотреть в одну сторону, то это ощущалось как те крылья, что я почувствовала ранее, когда он пытался приободрить меня. Если посмотреть в другую сторону, то это ощущалось как плотность глубокой воды… сокрушительный вес чёрной дыры. Как расплавленное золото, те нижние части нас соединились, наши отчётливые силуэты исчезли, словно две монеты сплавились в одну в жгучем пламени.

Когда зрение вернулось во мне, мы трахались.

Он был во мне, его руки напряглись вокруг меня, глаза наполовину закрылись, зрачки поглотили золотые радужки.

Он лежал на мне, так крепко обнимая руками, что я едва могла дышать.

Однако я чувствовала, каким мягким он был при этом.

Я наблюдала за его лицом, видя, как смягчается его выражение; я наблюдала за его телом, его светом, пока каждая часть его вплавлялась в меня, теряясь в ощущениях, теряясь в моем свете.

Я чувствовала, как он отпускает себя, и вот мы оба словно плыли по волнам.

Или падали, может быть — может быть, мы падали.

С каждым толчком он издавал гортанный, надрывный звук, и это плавящееся, сливающееся ощущение усилилось, отчего мои глаза закатились, а конечности совершенно обмякли вопреки тому, что пальцы впивались в его спину. Каждая часть его казалась напряжённой и в то же время как будто жидкой, двигаясь в плавном, тяжёлом согласии с этой перекатывающейся тьмой.

Возможно, где-то в то время я буквально потеряла рассудок.

Когда я, наконец, кончила, я понятия не имела, где находилась.

Когда я пришла в себя, Блэк стонал, и мы оба ритмично двигались, подавались навстречу друг другу, хватали и стискивали друг друга до синяков.

После этого все стало другим.

Секс был другим; то, как мы говорили, было другим — он даже выглядел другим.

Я тоже была другой.

Настолько другой, что теперь вовсе не знала, кто я такая.

Странно, но это не беспокоило меня.

— Никому больше не кажется, что мы ходим по кругу, черт подери? — пробурчал Ник.

Вытерев пот со лба ребром ладони, он поправил ремень винтовки на плече, не отводя взгляда от земли и растительности неподалёку. Он покосился на Джема, который шёл справа от него, держа винтовку перед собой. Его странно светлые глаза видящего также не отрывались от дороги, хоть и немного расфокусировались, потому что он пользовался своим экстрасенсорным зрением.

Они провели здесь три дня.

Каждую ночь они возвращались за разграничительную линию из статуй Nachtsonne и маркеров территории и разбивали там лагерь, но каждый день шли обратно на их территорию, выходя ещё до рассвета, чтобы продолжить поиски.

Сегодня они зашли на их территорию довольно далеко — так далеко, как ещё не заходили.

Декс не посылал сигнал возвращаться вопреки тому, что солнце начинало крениться к горизонту, так что Ник приходил к мысли, что ночь они проведут здесь. Пожалуй, учитывая угол солнца, они зашли слишком далеко и не успеют вернуться к границе с наступлением темноты.

В любом случае, Ник сомневался, что это имело значение.

Он сомневался, что Nachtsonne уважали эти границы так сильно, как притворялись. Ник сомневался, что если бы они спали прямо за границей, вооружённые до зубов, то Nachtsonne отнеслись бы к их присутствию дружелюбно — особенно если они такие параноики, какими их считал Сомчай.

Он думал, что, скорее всего, они просто ещё не заметили их.

Патрули Nachtsonne, наверное, прочёсывали другую сторону горы, которая ближе к станции рейнджеров — там больше вероятность наткнуться на очередных туристов.

Остров нельзя назвать маленьким. Они никак не могли патрулировать все границы своей земли одновременно.

— Видишь что-нибудь? — грубовато спросил Ник у видящего.

Не поднимая взгляда и не оборачиваясь, Джем медленно покачал головой.

— Нет. Ничего. Ты?

— Нет.

Ещё несколько шагов они прошли молча, оба уставившись в землю и джунгли и тем самым выказывая друг другу своеобразное уважение.

— Думаю, ты прав, — небрежно сказал Джем. — По поводу другой стороны острова. В том, что они не знают о нашем присутствии.

Ник взглянул на него, хмурясь.

Увидев старательно будничное выражение на нечеловечески красивом лице видящего, он подавил иррациональный прилив раздражения. Не все оно было вызвано тем фактом, что видящий прямо сейчас читал его мысли.

Он все ещё прикладывал усилия, чтобы цивилизованно вести себя с темноволосым видящим, хоть и понимал всю нелепость ситуации. Он также знал, что не имел никакого права злиться на видящего. Кико предельно ясно дала понять, что не воспринимает Ника в таком плане.

Ему стоило бы понять это ранее. В конце концов, она ну очень часто говорила, что он «напоминает ей её брата», и даже Ник не мог проворонить этот намёк. И всякий раз, когда она это делала, он пытался флиртовать с ней более открыто.

Один раз можно списать на недопонимание.

Два — уже с натяжкой, но ладно, да, это могло быть совпадением.

В третий раз Кико совершенно точно размахивала красным флагом.