Читаем Чикагский блюз полностью

У меня отлегло от сердца. Дело в том, что дядя Жора, в отличие от отца, любил и умел подраться. Вроде братья-близнецы, одинаковой комплекции, оба занимались гимнастикой, а характеры разные! Дядя Жора ввязывался в драку мгновенно, бил крепко налево и направо и так же быстро выходил из нее и шел как ни в чем не бывало дальше, взяв тетю Зину под ручку. Так было в Зеленогорске, когда двое пьяных, мочившихся на забор овощной базы, вдруг повернулись к нам и с гоготом продолжили свое дело. Лихо было и в гардеробе одного ресторана, когда кто-то что-то сказал дяде Жоре и отцу.

И теперь мой дядька-лихач что-то затевал против папиного аспиранта Гвозлика.

Я замечал, что отец выглядит все хуже и хуже. Несколько раз ему вызывали «неотложку». Это в сорок-то восемь лет!

Будь моя воля, я бы сослал Гвозлика на Колыму бригадиром золотарей-миллионщиков, а отца заставил бы ходить на футбол и в филармонию – лечить нервы.

– Господи, да зачем нам эта докторская! – вздыхала мама, наливая отцу корвалол. – Хватит нам и кандидатской, хватит доцента! Кому от такой науки прок, если ты по ночам вскрикиваешь! Откажись от этого мозгокрута!

– Не могу! – Отец говорил так, словно ему предлагали отказаться от родины, а не от аспиранта. – Я все-таки педагог и на двадцать лет его старше…

Гвозлик продолжал удивлять общественность. Но по мелочам. То кошка спрыгнула ему на голову и расцарапала прикрытую волосами лысину. То оштрафовали за курение на Дворцовом мосту и прислали сообщение об этом факте в институт. То ножка стула, которым он хлопнул об пол, угодила на большой палец тещиной ноги, и теперь теща ходит в гипсе и не разговаривает с зятем. То в общежитии знакомил приятеля с древней казацкой борьбой – сидя на табуретках, одними руками – и разбил стекло на лестнице…

Грубо, но точно выразилась тетя Зина: «То плетнем придавит, то корова обос…!»

Неожиданно Гвозлика как подменили.

У отца даже мелькнула мысль: не снюхался ли он с баптистами?

Во-первых, он отдал бате все долги – все бесчисленные трешки, пятерки, десятки и двадцатки, которыми мой родитель ссужал в разное время бедолагу. Затем, буквально на следующий день, Гвозлик напросился к отцу в попутчики и по дороге к метро пообещал, что отныне всерьез возьмется за диссертацию и ни при каких обстоятельствах не подведет своего научного руководителя.

– Работать и работать! – сообщил свой новый девиз Гвозлик. – Только так!

– Давно пора, – размяк душой батя. – У вас сейчас самый благодарный возраст для науки. Сначала кандидатская, потом, глядишь, докторская. Вы же толковый исследователь, Владимир Альбертович!

– Спасибо за вашу оценку, – потупил глаза Гвозлик. – А пить я точно брошу, как и обещал!

– Хм-мм, – сказал отец. – Может быть, по бутылочке пива?

Они шли через парк ХХХ-летия ВЛКСМ, и папаня решил, что неплохо бы пригласить аспиранта в пивной буфетик, чтобы потолковать по душам и сблизить позиции по сложным жизненным проблемам. Отец только что вернулся из командировки в Лодейное Поле, где неделю принимал экзамены у заочников, и поэтому ответ Гвозлика прозвучал для него загадкой:

– Нет! – Гвозлик остановился как вкопанный и испуганно посмотрел на руководителя. – Я же вам позавчера пообещал, Сергей Михайлович. Теперь даже пива не пью. Все! Хватит! Вы меня убедили!

– В чем? – по инерции спросил отец.

– Ну, вот в этом…

– Позавчера, говорите? – задумался отец.

– Ну да, – кивнул Гвозлик, не решаясь двинуться с места. – Или позапозавчера? Может, я путаю?

– Хорошо, хорошо! – растерянно сказал отец. – Вы идите, а я все-таки бутылочку «Рижского» выпью…

На следующий день Гвозлик поймал батяню в институтском дворе:

– Я хотел только добавить, что совсем не обижаюсь на вас.

– За что не обижаетесь? – на всякий случай спросил отец.

– Вот за это! – Гвозлик осторожно приложил кулак к своей бороде. – Еще и мало поддали. Надо было больше! И вообще, я вас по-настоящему зауважал, Сергей Михайлович! Даже если бы вы меня с моста скинули, как обещали, я бы все равно не обиделся. Заработал – получи! А я заработал…

– Точно не обижаетесь? – участливо спросил отец. – У вас все цело?

– Все цело, – весело махнул рукой Гвозлик. – Бывало и хуже! Не волнуйтесь, всё между нами! Вот, я вам статью для аспирантского сборника принес, возьмите, пожалуйста, на рецензию…

Отец взял у Гвозлика папку с тесемками, извинился и пошел совсем в другую сторону. За углом он быстро развязал папку и увидел в ней листы рукописного текста и несколько графиков на миллиметровке. Действительно, статья…

Пробыв три года в аспирантуре, Гвозлик так и не написал диссертацию. Вернее, написал, но она пропала вместе с портфелем на Московском вокзале, когда он, помогая милиции, гнался за сбытчиком наркотиков и ему подставили ножку. Как водится, глупая толпа принялась крутить ему руки, он от обиды разбушевался, и вместо почетной грамоты от министра внутренних дел из транспортной милиции накатали телегу в институт, неправильно трактуя поведение Гвозлика в поддатом виде. Гвозлик и не отрицал, что выпил кружечку пива после трудового дня…