Читаем Чикагский блюз полностью

Наши тени застыли в прошлом и оживают лишь на мгновение – при встрече старых друзей и родственников.

Мы смотрим обрывки лишь нам понятного фильма, узнаем известных лишь нам героев, наш визит в прошлое кратковременен и щемит душу.

Мгновение – и картинки заплывают серым небытием, загорается яркий свет, и мы уходим из зала, оставляя в нем свои тени, которые через несколько лет вновь оживут для поредевшей уже компании.

Мы будем говорить из прошлого молодыми голосами, пить водку с забытыми нынче этикетками, и родственник, который навсегда останется там, скажет нечто смешное или даст тебе шуточного подзатыльника.

И все меньше рядом с тобой людей, понимающих смысл происходящего на экране.

Все стремительнее бежит время, словно после сорока небесные часы пошли быстрее.

И кто-то из нашей компании будет сидеть потом в одиночестве перед тускнеющим экраном и с болью вглядываться в знакомые лишь ему силуэты ушедших людей.

И взгляд его будет точь-в-точь как у тех грустных стариков, что мелькнут иногда в веселой уличной толпе, – они словно ищут кого-то и знают, что не найдут.

2002-2003 гг.