Читаем Четыре королевы полностью

Между тем поддержка со стороны французской короны стала необходимой для сохранения власти Генриха и Элеоноры; если бы им понадобились наемники, пришлось бы просить у Людовика позволения на вербовку их во Франции; если нужны будут деньги, только Людовик или Маргарита могли ссудить их. Потому правители Англии согласились принять приглашение французской короны и обосновались вместе с большой свитой, включавшей принца Эдмунда, Джона Мэнсела и Пьера Савойского, в одном из замков Людовика неподалеку от Венсенна[107], где располагался двор. Они приступили к переговорам по основным точкам конфликта. Пригласили также поучаствовать мать обеих королев, Беатрис Савойскую, которой удалось примирить графа и короля после их отчаянной ссоры из-за женитьбы Симона на сестре Генриха около двадцати лет назад.

Эти переговоры потерпели полный провал. Несмотря на терпеливое участие Людовика и Маргариты и на смягчающее влияние Беатрис Савойской, между графом и королем стояла такая стена обид и горечи, что даже показного примирения не получалось. Их встречи превратились в непрерывный поток взаимных обвинений. Потом, в сентябре, и Генрих, и большинство его спутников серьезно заболели.

Только королеву эпидемия обошла. Многие англичане умерли. Эдмунд был так плох, что его срочно отправили в Англию выздоравливать; Джон Мэнсел, ораторскими способностями не уступавший Симону де Монфору, которому доверили вести переписку и составлять документы в защиту Генриха, долго не мог подняться с постели. Сам Генрих так расхворался, что готовился к смерти и составил завещание, дотошно перечислив все составляющие щедрого обеспечения для его жены. Переговоры вынужденно приостановились.

Но причина неудач заключалась не во внешних обстоятельствах. Для примирения требовалось, чтобы хотя бы одна из сторон пошла на компромисс, а вот этого не хотели ни Генрих, ни Симон. Притом Симон на самом деле так увлекся идеей правительственной реформы, возникшей на сессии парламента 1258 года, что использовал длительные прения во Франции как маневр, отвлекающий внимание от его подлинных планов: он пытался добиться от папы отмены буллы о снятии с Генриха, Элеоноры и Эдуарда обязательства соблюдать Оксфордские провизии. С этой целью агенты графа в Риме старательно занимались подкупом кардиналов и в октябре 1262 года, по-видимому, частично добились успеха. Воспользовавшись слабостью Генриха — король Англии выздоровел, но пока едва мог ходить и не в силах был выдержать нелегкий путь в Англию — Симон де Монфор тайком пробрался в Лондон, спешно созвал баронов в парламент и с торжеством развернул перед наэлектризованным собранием пергамент, содержавший, по его утверждению, отказ папы от прежнего решения по поводу пресловутой клятвы.

Это был блестящий момент — особенно если учесть, что папа никогда такого документа не подписывал. Он стал поворотной точкой английской истории. Опьяняющие идеи, породившие реформы 1258 года (в конечном счете они представляли собою зародыш представительного принципа правления, сперва в Великобритании, а впоследствии в Америке) потрясли воображение англичан, и все королевство сильно политизировалось. Необходимость консолидации против короля заставила баронов вовлечь в свои дела мелкопоместное и совсем мелкое сельское дворянство, правительственных служащих низшего ранга — т. е. те слои населения, которые прежде игнорировались, и в них реформаторы нашли активных сторонников[108]. Опытные администраторы на местах предпочитали работать под эгидой местных же господ, а не назначенных королем чиновников, которые, как правило, не знали отношений и обычаев, сложившихся в графствах. Их не устраивала сплошная замена шерифов по приказу Генриха.

Вдобавок, по капризу судьбы, в этот период некоторые влиятельные бароны старшего поколения умерли, а сменили их двадцатилетние сыновья, горячие головы, не испытавшие на себе ужасов гражданской войны; у них руки чесались — дотянуться до власти, отнятой у них из-за того, что папа отменил оксфордскую клятву. Такие тенденции готовили почву для переворота.