Читаем Четвёртый Рим полностью

— Ах да, ты же в коме провалялся. После того, как мои дроны разнесли полицейский участок, то на утро начался хаос. Оказалось, что среди черни Алексей Никитин очень любим и уважаем. Настолько, что они не побоялись расправы и выйдя на улицы, начали ломится к Анненков-Барисееву. Его войска кое-как сдерживают толпу, но без моей помощи ему не справится.

— Бунт настолько массовый?

— Пока да. — ответила Долгорукая и высокомерно вздёрнула подбородком — Оказалось, что твой друг Алексей Никитин своей чёртовой праведностью завоевал среди местных авторитет не уступающий Великому Благодетелю. Чернь негодует, наместники оказались трусами, а разгребать всё опять придётся мне собственноручно.

Ильин внимательно слушал и переваривал всю информацию, которую услышал, делая собственные выводы. Каким бы всенародным любимчиком ни был Никитин, просто так они на улицы не выйдут. Нужны те, кто заведёт толпу. Странно, что Её Превосходительство этого не понимает. Хотя, скорее всего понимает, но не будет трепаться перед вассалом. Она итак слишком многословна с ним, что на неё не похоже.

— Учти Ильин, — голос Долгорукой стал угрожающим — Твоё помилование не означает отсутствие наказания. Может статься так, что тебе повезёт меньше чем твоему полицейскому «дружку», который умрёт намного раньше.

Вопрос в стиле «что значит „умрёт“? Он же итак умер», застрял в горле Михаила, когда голографический призрак Её Превосходительства повернул голову в лево. Ильин посмотрел в том же направлении и увидел, ещё одну больничную койку, на которой, замотанный в бинтах, без сознания, лежал Алексей Никитин.

— В отличие от тебя, его задело взрывом, обожгло до хрустящей корочки. Ну ничего, мои приборы его залатали. Когда медицинские программы обнаружили проблемы с сердцем, то я даже ввела команду провести операцию. Каждую свою игрушку, я вначале ремонтирую. Неинтересно ломать уже сломанное.

Ильин заметно напрягся. Как бы он ни ненавидел своего заклятого врага, никому бы он ни пожелал оказаться в лапах Её Превосходительства.

От отца Алексия, Сергей всегда возвращался в умиротворённом настроении. Если в голове бушевала буря, то священник сделал всё, чтобы она прекратилась. Но сегодня настроение молодого человека было особенно приподнятым. И «вина» тут была не старика. В мыслях Сергей прокручивал недавний бой. Как он умело раскусил ловушку и, выражаясь метафорой, сбросил вольников в яму, которую они рыли для него. Он чувствовал азарт, инстинкт толкающий его к новым сражениям. Он больше не ждал новой охоты вольников, а жаждал его. Пусть эти неудачники с сверкающими заточками приходят за ним, хоть всей ватагой, уж Сергей Драгунов их встретит!

Сергей на мгновение засомневался. Нет, опять это чувство. Он становится всё больше похож на арабов, среди которых жил. Вернувшись домой, Сергей мысленно похоронил свой второе, внутреннее «я», которое получало удовольствие от битв насмерть. Именно от битв, а не самих убийств. Сергей встряхнул головой и улыбнулся. Плевать. Главное, что пересчитал косточки казакам. Да ещё и местному атаману.