– Итака всего лишь поступила как настоящая добрая христианка – именно этому мы научили ее в нашей школе. Любая из наших учениц сделала бы то же самое, – холодно отвечает мать Магдалена.

– Однако это сделала именно она, а не кто-то другой. Я бы хотел поговорить с ее родителями, чтобы выразить им свою благодарность.

Тебя охватывает стыд, знакомый тебе с самого детства. Этот неизменный стыд, от которого нет спасения.

– У нее нет родителей, она сирота и живет при школе.

Дон Касто поворачивается к тебе.

– Сколько тебе лет, детка?

– Через двадцать дней исполнится восемнадцать, – отвечаешь ты, выразительно глядя директрисе прямо в глаза.

– И что ты собираешься делать, когда закончишь учебу? Тебе есть куда пойти?

– Есть, – отвечаешь ты, хотя это неправда.

У тебя есть деньги, но идти тебе некуда. Вплоть до этого момента ты представляла себе нечто абстрактное – «куда-нибудь, на свободу из этих стен».

Дон Касто понимает. Он слишком многое понимает.

– Вы должны дать свое согласие на то, чтобы я взял эту девушку под опеку до ее совершеннолетия – ей остается всего несколько лет до двадцати одного. И она не будет больше жить при школе. В противном случае я представлю заключения врачей и найму армию адвокатов. Кроме того, у меня хорошие связи в епископате. Произошедшее в вашей школе – вопиющий случай, но я согласен с вами, что проступок одного человека не должен навсегда запятнать репутацию вашего заведения и будущее всех ваших учениц и преподавательниц.

И ты наконец понимаешь, что победила мать Магдалену. Скоро вы расстанетесь навсегда, о чем обе давно мечтали, с самого твоего рождения.

Однако на этот раз все будет не так, как она хотела.

<p>46. Ультрамарин</p>

Май 2022 года

Я застал его за открыванием пакетов с новыми книгами и пару минут наблюдал, как он, полностью поглощенный своим занятием, подносил каждый экземпляр к носу и вдыхал его аромат, словно это был кокаин.

«Книжный магазин Души» был пуст; оставалось только догадываться, откуда Алистер Морган получал свои доходы, потому что с таким потоком клиентов ему едва ли удавалось снимать кассу каждый день.

– Мой дорогой Унаи, ты все еще в Мадриде? – спросил он меня, как только заметил мое присутствие.

– В последнее время я езжу то туда, то сюда. Сейчас у меня сотрудничество по трем делам – здесь и в Витории. Я приехал, чтобы увидеться с тобой; нам нужно поговорить, – сообщил я Алистеру. – Ты можешь закрыть сейчас свой магазин? Я хочу, чтобы мы побеседовали очень откровенно, без лишних ушей и помех.

Улыбка застыла у него на губах – он не мог понять, друг я или враг. Нервно провел рукой по своей непослушной седой шевелюре и положил на прилавок книгу, которую только что обнюхивал.

– Все настолько серьезно? Ты узнал что-то о Саре, что хочешь мне сообщить?

– Скорее, это я хочу тебя кое о чем расспросить. Пирпонт Морган – он был твоим родственником?

– Хм… для новичка в области библиофилии ты очень хорошо осведомлен.

– Ну так состоишь ли ты в родстве с семьей Морган, коллекционерами-меценатами, основавшими Библиотеку Моргана в Нью-Йорке? Конечно, если не хочешь – не отвечай, я могу сделать соответствующий запрос по своим каналам и через несколько часов получу ответ. Но ты мог бы избавить меня от этих хлопот, Алистер.

Он присел на прилавок и склонил голову.

– Да, мы родственники и поддерживаем связь. Сара часто ездила к ним и даже работала вместе с ними. Нас всех объединяет, помимо прочего, страсть к коллекционированию. Я понимаю, что ты заговорил об этом из-за «Черного часослова» из Библиотеки Моргана. Да, разумеется, мне известно о существовании этого экземпляра. И да, я солгал тебе, когда ты впервые объявился здесь, словно твой отец, вернувшийся с того света, и стал спрашивать меня про черные часословы. По роду своей деятельности я привык зачастую притворяться несведущим – просто из соображений безопасности. Ты действительно полагал, что в нашем закрытом и темном мире библиофилов тебя встретят с распростертыми объятиями и книготорговцы станут в первом же разговоре охотно открывать перед тобой свои владения, коллекции и тайны – тем более зная, что ты полицейский?

– А ты ведь занимаешься не только книготорговлей, верно? Так же, как и твой отец и, вероятно, Сара, которая, должно быть, не ограничивалась изготовлением легальных факсимильных копий уникальных экземпляров.

– Полегче, молодой человек! Это тройное обвинение, и тут нужны веские доказательства.

Я достал из кармана куртки экземпляр Библии, хранившийся у моего дедушки более шестидесяти лет.

– Твой отец подделал обычную Библию только для того, чтобы мой дедушка смог назвать своего сына в его честь и священник согласился его окрестить. Ты думаешь, мы поверим в то, что это был первый и единственный раз, когда Гаэль проделал нечто подобное?

Алистер уставился на книгу широко раскрытыми глазами.

– Это подделал мой отец?

– Именно так, – подтвердил я.

– Можно взглянуть? – Он просительно посмотрел на меня.