На своих высоких каблуках и в безупречном приталенном костюме, на кладбище появилась Гойя. И если она хотела остаться незамеченной, скрывшись за темными очками, то ей это не удалось, потому что почти все головы поворачивались в ее сторону на всем ее пути – пока она наконец не приблизилась к Алистеру и вдовцу, чтобы принести им свои сдержанные соболезнования.

Все мы затаили дыхание, и лишь Гаспар осмелился нарушить тяжелую тишину своим шепотом:

– Нет, это слишком, даже для меня.

<p>20. Британское кладбище</p>

Май 2022 года

Мы все четверо наблюдали издалека за разговором между Гойей и Бенедиктом, хотя, конечно, нам не удавалось ничего услышать.

– Увидеть, чтобы поверить… – задумчиво произнес Гаспар с некоторым упреком в голосе. – Инспектор, я привел к вам Хуана де ла Куэсту, потому что они с Сарой работали вместе в Институте Сервантеса, и у меня появилась одна интересная мысль.

– Мысль по поводу чего? – обеспокоенно спросил я.

Не разболтал ли Гаспар лишнего Хуану де ла Куэсте? Хотя владелец типографии и сотрудничал с бригадой по сохранению исторического наследия, было не очень хорошо, чтобы информация о моем расследовании распространялась среди посторонних.

– Я спросил его, не слышал ли он в последнее время о каком-нибудь часослове, выставленном на продажу. Сами понимаете, две пары ушей могут услышать больше, чем одна…

– Это, конечно, не моя специальность, – заговорил Хуан де ла Куэста, в очередной раз поправив указательным пальцем свои тяжелые очки. – Часословы создавались в период Средневековья, а отправной точкой наследия Сервантеса считается тысяча шестьсот пятый год, когда моим предком впервые был напечатан «Дон Кихот». Однако вопрос Гаспара заставил меня задуматься…

– В общем, все это понятно, инспектор Кракен, – прервал его Гаспар, потеряв терпение. – Вы ищете ценный экземпляр, и я спросил Хуана, где Сара Морган могла бы хранить нечто подобное. Самое первое, что приходит в голову, – это ее собственное издательство, ведь там может быть сколько угодно стеллажей и укромных уголков, сейфов и тайников, спрятанных в потолке, в полу или за фальшивой стеной… У любого библиофила есть такие потайные места – у кого-то банальные, у кого-то более хитроумные. Допотопные или устроенные с помощью современных технологий. Однако этот вариант слишком очевиден, а Сара была не простой женщиной, она все тщательно продумывала. И Хуан рассказал мне, что в последнюю неделю несколько раз сталкивался с Сарой Морган в Институте Сервантеса, – вот тут-то мне и пришла в голову эта мысль… Впрочем, будет лучше, если вы увидите все на месте – тогда поймете. У вас есть сейчас какие-то дела?

<p>21. Институт Сервантеса</p>

Май 2022 года

Возможно, кто-то и отказался бы от подобного предложения. Только не я, разумеется. У инспектора Мадариаги тоже заблестели глаза, и она решила не терять времени:

– В таком случае я схожу сейчас за машиной и заберу вас обоих у входа; вам ведь, наверное, еще нужно попрощаться со всеми коллегами… Ты со мной, инспектор? – спросила Менсия, поворачиваясь ко мне.

– Подожди немного, я сейчас, – сказал я, быстро развернувшись, и все трое проводили меня взглядом.

Я подошел к Алистеру, воспользовавшись паузой, когда поток соболезнований на какой-то момент прервался. Мне хотелось поговорить также с Гойей, но, оглядевшись вокруг, я ее не нашел – лишь вдалеке, как мне показалось, удалось разглядеть ее спину, среди пятерых женщин, направлявшихся к выходу с кладбища. Она ускользнула от меня, и я был несколько раздосадован из-за того, что упустил столь прекрасную возможность оценить эмоциональное состояние женщины, все еще остававшейся для меня загадкой: пока мне не удавалось толком составить ее психологический профиль.

– Какая ужасная традиция у наших семей – скреплять здесь, перед лицом смерти, узы нашей дружбы, – произнес Алистер, пристально глядя на портрет своей дочери, словно он хотел мне ее представить.

– Да, действительно…

Почему мы этого не сделали раньше, почему я не знал практически ничего о прошлом своих родителей, об их друзьях, окружении, работе, о том, как они жили? Разумеется, я знал ответ: потому что бабушка с дедушкой ничего не говорили об этом, а мы не хотели бередить их рану. Мы с Германом выросли в тотальном информационном вакууме, не имея почти никаких сведений о наших корнях, и для такого человека, как я, помешанного на выискивании правды, подобное положение дел было слишком болезненным. Возможно, я всегда знал, что момент истины наступит, и теперь, когда дедушка находился уже на пороге столетия, оставалось все меньше времени, чтобы получить ответы на все вопросы…

– Именно здесь я познакомился с твоим отцом – меня очень тронуло, что твой дедушка выполнил обещание и назвал своего сына в честь моего отца. Вот что значит держать слово.

– В этом весь дедушка, – заметил я, и едва ли тут можно было что-то добавить.

Алистер с грустью улыбнулся и кивнул, словно что-то вспомнив.