Читаем Черный часослов полностью

Я встретил рассвет глядя на посветлевшее свинцовое небо из окна своего номера, снятого мной накануне в небольшой гостинице в квартале Лас-Летрас. Что-то подсказывало мне, что мое расследование не уведет далеко от этих улиц, самого эпицентра антикварных книжных магазинов страны.

Инспектор Мадариага позвонила поздно вечером и извинилась, что не смогла встретить меня сразу по приезде в Мадрид: она была полностью поглощена делами, связанными с расследованием убийства Сары Морган. Но я чувствовал себя прекрасно и в свободном полете и даже был рад, что познакомился с Алистером не как представитель следствия, а как сын его лучшего друга.

Мадариага попросила меня сопровождать ее на похороны Сары Морган: они должны были состояться на Британском кладбище – там же, где был погребен ее дед, Гаэль Морган, друг военных лет моего дедушки, и где мой отец познакомился с Алистером. Для меня это стало своего рода соблюдением семейного ритуала: я явился на траурную церемонию, чтобы исполнить свой долг, как представитель уже третьего поколения.

Мы встретились с инспектором на тихой улочке возле входа на кладбище. Менсия Мадариага обладала столь необычной внешностью, что, однажды увидев, ее невозможно было забыть: она была альбиносом, с длинной копной волос, словно поцелованных луной. Но больше всего завораживали ее ресницы – длинные и белые, создававшие впечатление инея вокруг глаз, как у исследователей, теряющих фаланги пальцев на Северном полюсе.

Было видно, что Мадариага привыкла к тому, какое впечатление производила на людей при первой встрече. Она первая поприветствовала меня и сразу же перешла к делу:

– Как мне лучше к тебе обращаться: инспектор, Унаи или Лопес де Айяла?

– Как угодно, только не Кракен – по крайней мере, не перед интересующими нас людьми. Ты уже составила их список?

– Да, и он очень обширный. Сара Морган была во главе всех библиофильских мероприятий, однако до сих пор остается вопросом, как в ее издательство попал взорвавшийся экземпляр. Мы не знаем, находился ли он там давно, принадлежал ли он Саре или ей его кто-то прислал.

– Настолько непрозрачны дела в мире библиофилии?

– Ты даже не представляешь себе, насколько. Вопреки всякому здравому смыслу, многие из этих книготорговцев не желают даже оформлять страховку – не только от кражи, но и хотя бы на случай пожара.

– У меня есть интересная информация, которой я хочу поделиться. Ты знаешь Гаспара, владельца книжного магазина «Немезида»?

– Кто же его не знает? – улыбнулась инспектор Мадариага, словно услышав шутку, понятную только узкому кругу.

– Если б он был твоим информатором, насколько ты была бы склонна ему доверять?

Во всех органах правопорядка мы придерживались одной шкалы доверия для наших источников, осведомителей и информаторов. Некоторые из них даже официально получали вознаграждение за сотрудничество, однако в определенных случаях необходимо было прибегать к новым, непрофессиональным источникам.

– Я оценила бы его как «A‑1». Гаспар много говорит, это правда, но он никогда не врет.

Оценка «A‑1» означала наивысший уровень надежности источника.

– Ты сама когда-нибудь обращалась к нему?

– Как к бесплатному информатору – да, конечно. Гаспар сам с радостью заплатил бы деньги, лишь бы его послушали: он обожает узнавать обо всем и распространять это. Кроме того, у него есть представление о морали и чести. Бывали случаи, что он сообщал нам о готовящейся краже какого-нибудь ценного экземпляра, и благодаря его информации мы устанавливали слежку за подозреваемыми, получали ордер на арест и задерживали их до того, как им удавалось привести свой замысел в исполнение… И что же Гаспар тебе рассказал?

– Он объяснил мне, из чего изготавливали краску для черных часословов – это нечто, образующееся на листьях дуба и называемое «чернильными орешками». Это вещество смешивали с витриолем. А вот теперь самое интересное: «витриоль» – это старинное название серной кислоты, необходимой для получения нитроглицерина.

– И именно это убило Сару Морган, – заключила Менсия. – Как бы то ни было, этого недостаточно для предъявления судье в качестве доказательства связи между звонком с сообщением о похищении и убийством Сары. Ты же понимаешь, в данном случае сразу напрашивается контраргумент: совпадение в использовании химических веществ может быть связано с тем, что все происходит в одной и той же профессиональной области.

– Да, я знаю. Однако самое главное – удастся ли нам найти доказательства того, что Эдмундо и Сара, как утверждает Гаспар, были любовниками.

Я заметил, что мне удалось ее удивить. Мы шли к воротам кладбища вдоль стены терракотового цвета, за которой простиралась территория могильных плит. Менсия остановилась, пораженная услышанной от меня новостью.

– Что? – спросила она.

– Я разговаривал с отцом Сары, Алистером Морганом, лучшим другом моего умершего отца, и он ничего об этом не говорил. Гаспар считает, что он просто отказывался это видеть.

– Но ты же знаешь, что Сара Морган была замужем?