– Существуют две возможности, инспектор. Два надежных, солидных следа. Возможно, утром Эммет придет в себя и расскажет нам, что же произошло. Кроме того, существует кинопленка (завтра к вечеру она будет проявлена, у нас в Содбери Кросс есть человек, знающий толк в этом деле), которая точно покажет, что происходило во время спектакля. Не знаю, что еще у нас остается кроме этого – заметьте, что я сказал: у вас. Я должен буду заняться другими делами. С завтрашнего дня, даю вам честное слово, в эту историю я вмешиваться не буду. Это дело остается за вами и, надеюсь, доставит вам немало удовольствия.

Дело не могло доставить Эллиоту удовольствия по ряду причин. Однако, долг требовал, чтобы он им занимался, а пока что все сводилось к одному выводу, столь же ясному и очевидному, как отпечатки пальцев:

Марк Чесни был убит, судя по всему, одним из людей, живущих в этом доме.

Тем не менее, все они имели как будто неопровержимое алиби.

Кто же в таком случае совершил преступление? И как оно было совершено?

– Во всем этом я отдаю себе отчет, – сказал майор. – Продолжайте, однако, продвигаться вперед и разберитесь во всем. В любом случае, у меня есть четыре вопроса моего собственного изобретения, и я готов тут же выложить двадцать фунтов любому, кто смог бы мне на них ответить.

– Что же это за вопросы, сэр?

Майор Кроу на мгновенье забыл о своем официальном положении, о своем достоинстве. Его голос перешел почти на крик.

– Зачем зеленая коробка конфет была подменена на синюю? Что означает история с этими проклятыми часами? Какого же на самом деле роста был незнакомец в цилиндре? И чего ради, черт побери, чего ради Чесни резвился с этой южноамериканской стрелой, которую никто в глаза не видел ни до этого ни после?

Третий взгляд сквозь очки

На следующий день в одиннадцать часов утра инспектор Эллиот остановил машину перед отелем "Бо Неш", расположенным напротив входа в римские бани.

Тот, кто сказал, что в Бате всегда моросит дождь, нагло оклеветал этот живописный город, где высокие старинные дома кажутся степенными матронами, глядящими слепыми глазами окон на поезда и автомобили. Правда, если уж быть совершенно точным, именно в это утро дождь и впрямь лил, как из ведра. Входя в холл отеля, Эллиот был настолько угнетен, что чувствовал: если он сейчас же не поделится с кем-нибудь своими заботами, то тут же отправится к старшему инспектору Хедли, чтобы отказаться вести это дело.

Этой ночью он почти не спал. Он встал в восемь утра и занялся рутинной процедурой расследования. Однако и это не помогло ему прогнать воспоминание о Вилбуре Эммете с перевязанною бинтами головой, катающегося в бреду по постели и бормочущего сквозь зубы какие-то невнятные слова. Эта кошмарная картина была последним впечатлением прошлой ночи.

Эллиот подошел к дежурному и спросил, как ему найти доктора Гидеона Фелла.

Доктор Фелл был наверху, в своем номере. Учитывая довольно позднее время дня, приходится с чувством некоторого стыда сообщить, что доктор Фелл только что проснулся. Эллиот застал его сидящим за столом в широченном французском халате, с сигарой в зубах, чашкой кофе в одной руке и детективным романом – в другой. Очки держались на носу с помощью широкой черной ленты.

Усы его были взъерошены, челюсти тяжело двигались, фланелевый халат, расшитый голубыми цветами, вздрагивал от глубоких вздохов; доктор пытался догадаться, кто окажется убийцей...Однако при виде Эллиота он резко поднялся, едва не перевернув стол, словно Левиафан, выныривающий из-под подводной лодки. На его лице засияла такая радостная и гостеприимная улыбка, что у Эллиота на душе стало легче.

– Привет! – воскликнул доктор Фелл, протягивая руку. – Что за приятный сюрприз! Рад вас видеть! Да садитесь же, садитесь! И выпейте, обязательно выпейте! Как у вас дела?

– Инспектор Хедли сказал мне, где я смогу найти вас, доктор...

– Отлично, – произнес доктор с коротким смешком и откинулся на спинку стула, разглядывая гостя так, словно это какое-то невиданное любопытное явление природы. – Я тут принимаю воды. Звучит здорово: гладко, красиво, наводит на мысль о самых разнообразных возможностях. "По широкому морю вперед мы плывем, рассекая соленую воду". Однако, честно говоря, после десятой или двенадцатой кружки желание петь у меня возникает крайне редко.

– Неужели так уж обязательно пить ее в таких количествах?

– Любые напитки следует употреблять в таких количествах, – энергично кивнул доктор. – Если не можете делать с размахом, лучше вообще не делайте. А вы как себя чувстваете, инспектор?

Эллиот, собравшись с духом, признался:

– Бывало и хуже.

– О, вот как! – воскликнул доктор. Радостное оживление исчезло с его лица, он обеспокоился. – Наверное, приехали по делу Чесни?

– А вы уже слыхали о нем?