Читаем Черные колокола полностью

Другой член летучего штаба, Фрэнсис Кук, имеющий паспорт гражданина Федеративной Республики Германии и корреспондентский билет газеты «Баварское время», нацеливался со своими отлично обученными, заранее заброшенными в Будапешт боевиками и местными агентами на Дом радио, на Йожеф-Варошскую телефонную станцию, на узел международной связи, на почтамт, на Восточный, Западный и Южный вокзалы.

Третий, замаскированный под автомобильного техника, начальника центрального гаража венгра Золтана Куцку, обеспечивал транспортом ударные отряды нападения на все оружейные заводы, на арсеналы по улице Тимот. Куцка был американцем, но много лет работал в Будапеште и отлично знал венгерский язык.

Йожеф Дудаш, бывший хортистский офицер, старый резервист американской разведки, по кличке Холодильник, был четвертым членом штаба. Дудаш действительно был специалистом по холодильным установкам, но в первые же часы восстания ему предстояло создать «Национальную гвардию», «Революционный совет» и возглавить их.

Его тенью, его поверенным был американец Брэнди, корреспондент из Нью-Йорка.

Пятый член летучего штаба, Ричард Брук, – ответственный чиновник американского посольства в Будапеште, а его робот в облике венгра, по кличке Гонвед, – родственник одного из работников генерального штаба венгерской армии. Они вместе готовили военный путч в самом сердце будапештского гарнизона: в военной академии, в казармах Килиана, бывших казармах Марии Терезии, расположенных в центре столицы, на перекрестке Юллеи ут и проспектов Йожефа, Ференца.

Альберт Голд, шестой член штаба, тоже имеющий корреспондентский билет и паспорт Федеративной Республики Германии, руководил особо важным направлением операции «Черные колокола». Ему предстояло на первом этапе операции сковать по рукам и ногам, а впоследствии и вогнать в нужное русло действия будапештской полиции, руководимой генералом Копачи, тайным другом клуба Петефи и скрытым соратником бывшего министра-президента, главы партийной оппозиции профессора-экономиста Имре Надя.

Радиотехник Ласло Киш был седьмым главарем операции «Черные колокола». Он возглавлял самостоятельное направление «Интеллект». Под этим шифром скрывались клуб Петефи, издательства, театры, редакции некоторых газет и многие институты, в том числе экономический имени Карла Маркса, где преподавали Имре Надь и его соратники.

Карой Рожа координировал все действия семерки с помощью Ричарда Брука и, кроме того, лично отвечал за самое важное ключевое ответвление операции «Черные колокола». Генерал Артур Крапс, в то время, когда составлялся план, был в отличном настроении и потому дал этому ответвлению веселую кличку «Кот в мешке». Под таким шифром оно и значилось во всех серьезных бумагах. «Кот в мешке» – это «люди закона Лоджа», отборные из отборных, проверенные из проверенных, венгры по национальности, вооруженные не только пистолетами, автоматами, гранатами, но и пулеметами. Их сравнительно мало, но должны они сделать чрезвычайно много во время «стихийной» демонстрации будапештцев.

Демонстрация назначалась на 23 октября. Накануне все люди, зашифрованные как «коты в мешке», тайно занимали заранее облюбованные огневые позиции: на чердаках самых высоких зданий, расположенных напротив парламента, в верхних этажах гостиниц на главных улицах города. В самый разгар демонстрации, с наступлением темноты, по особому условному сигналу, переданному Кароем Рожей, «коты в мешке» начнут поливать пулеметным огнем колонны демонстрантов. Это неминуемо вызовет, с одной стороны, всеобщую панику, гнев, проклятья, а с другой – ответный огонь со стороны правительственных войск. Так начнется война на улицах венгерской столицы.

Карою Роже были известны еще и сотни других крупных исполнителей операции «Черные колокола», многие и многие детали этого плана.

Накануне его осуществления, собираясь ступить на землю Венгрии, Карой Рожа не мог не окинуть мысленным взором то, что ему и его людям предстояло совершить, не мог не вспомнить своих боевых подручных. Теперь, сидя на открытой веранде ресторана и оглядываясь по сторонам, он с волнением думал: все ли предусмотрено, обеспечена ли всем необходимым победа?

Официант, сутулый, с темным и дряблым, как печеное яблоко, лицом, подошел к столику Кароя Рожи, почтительно осведомился по-английски, не желает ли сэр еще кофе.

Американец кивнул и на отличном немецком языке, да еще с венским произношением, в свою очередь, спросил:

– Давно в Никельсдорфе был дождь? Дунай не разлился?

Мутноватые, выцветшие глаза официанта оживились и быстро обежали фигуру иностранца. Они остановились на чуть увядшей кремовой розе, которую Карой Рожа держал в правой руке.

Американец понюхал цветок и повторил свой вопрос:

– Давно в Никельсдорфе был дождь? Дунай не разлился?

Официант приблизился к клиенту, вытер салфеткой донышко кофейника и, наливая в чашку кофе, ответил со сдержанной усмешкой:

– Я в таком возрасте, когда меня уже не интересует, дождь ли на улице, туман или ветер.

Это был пароль и отзыв. Теперь можно разговаривать откровенно, напрямик.