Читаем Черные колокола полностью

В эту минуту и ворвались в «Колизей» Мартон Хорват и Юлия. Оба счастливы. Так счастливы, что не сразу видят офицеров АВХ, понятых.

– Ты еще здесь, Жужа! – Юлия подбежала к подруге, обняла ее. – А мы успели побывать с Мартоном там… на твоей новой квартире. Мы думали…

– Свидетельствую!

Жужанна не ответила ни брату, ни подруге. Не взглянула на них.

Тут только Мартон и Юлия увидели офицеров, и слезы матери, и удрученного отца, и понятых.

– Что с вами? Что здесь происходит?

– Светопреставление! – хрипло откликнулся отец.

Дьюла спокойно, деловито объяснил брату, что происходит в «Колизее».

– Ваш будущий или настоящий зять нанялся работать в органы. Раздобыл ордер на арест профессора Хорвата и вот пришел по мою душу. Арестовывают.

– За что?

– За то, что я венгр. За то, что люблю Венгрию и служу ей.

– Прошу иметь в виду: на меня это не действует. – Арпад взял Мартона под руку. – Иди в свою комнату, Марци. И ты, Юлия!

Юноша с силой отшвырнул руку Арпада.

– Не прикасайтесь!

Каталин испуганно метнулась к нему.

– Не трогай, сынок, не надо. Ради бога! Шани, чего ж ты стоишь?

Шандор обнял сына.

– Пойдем!

Мартон не сопротивлялся. Вслед за ним ушли Юлия, мать и отец. Но через мгновение Мартон и Юлия, схватив друг друга за руки, вернулись в «Колизей». Оба бледные, с гордо вскинутыми головами.

начал Мартон. Юлия подхватила:

К звонким молодым голосам присоединил и свой гневный хриплый голос Дьюла:

Юлия и Мартон отчеканили:

Арпад спокойно отнесся к бурному взрыву чувств Мартона и Юлии.

– Прекрасные стихи. Гимн революционеров. Революционеров! Петефи никогда не воспевал отступников, оборотней. – Арпад кивнул офицерам. – Приступайте, товарищи.

В профессорском кабинете начался обыск. Он был прерван телефонным звонком. К аппарату устремился Дьюла Хорват. Но его предупредил Арпад.

– Алло!.. Да, это квартира Хорватов. К сожалению, хозяев нет дома. Позвоните завтра.

Арпад уже готов был окончить разговор, но услыхал свою фамилию. Спустя несколько секунд он узнал по голосу, кто с ним разговаривает. Генерал, руководитель управления, его непосредственный начальник.

– Это вы, полковник Ковач? – строго спросил генерал.

– Да, товарищ генерал.

– Слушайте меня внимательно! Ордер на арест Киша и Хорвата аннулируется. Извинитесь и выезжайте в управление.

– Товарищ генерал, боюсь, что я не понял вас.

– Повторяю: ордер на арест Дьюлы Хорвата аннулируется.

– Аннулируется?.. Но мне всего два часа тому назад было приказано…

– Полковник Ковач, выполняйте последний приказ!

– Я не могу так… по телефону. Прошу распорядиться письменно.

– Это уже сделано. Нарочный, вероятно, подъезжает к дому Хорватов. Все. Выполняйте.

Арпад положил трубку.

Не весь смысл телефонного разговора дошел до присутствующих в «Колизее», но главное они уловили. Дьюла и Киш, еле сдерживая ликование, переглянулись. Офицеры прекратили обыск. Управдом и понятые с нетерпением поглядывали на входную дверь.

Нарочный не заставил себя долго ждать. В кожаной куртке, в кожаных штанах, в длинных шнурованных ботинках, в белом мотоциклетном шлеме, он появился с пакетом в руках.

– Приказано вручить полковнику Ковачу.

Арпад выхватил из рук мотоциклиста пакет, вскрыл его. Да, с подлинным верно: ордера на арест аннулируются.

Арпад положил приказ в портфель, щелкнул замками и, ни на кого не глядя, с трудом проговорил:

– Арест отменяется. Недоразумение… Путаница… Поехали, товарищи!

Дьюла расхохотался. Засмеялся и Киш.

Провожаемые смехом, покинули дом Хорватов полковник Арпад Ковач, офицеры АВХ, мотоциклист, управдом и понятые. Они ушли, их топот слышится на лестнице, а Дьюла и Киш все еще ликуют, хохочут.

Радиотехник приложил ладони к углам рта и, как в трубку, торжественно провозгласил:

– Слушайте, слушайте… Осечка! Аннулирован арест. Кончилась карьера доктора Ковача. Ур-ра!..

Не дали профессору и его другу завершить песню, до конца упиться ею.

Вошел Пал Ваш. Правый глаз подбит, в синей опухоли. Губы рассечены. На лбу горгулины, а на скулах свежие, кровоточащие царапины.

Дьюла Хорват продолжал хохотать, и не только по инерции. Смешной, жалкий вид Ваша придал новые силы его мстительному веселью.

Пал Ваш не обиделся. Не нахмурился. Более хмурым, чем он, уже нельзя стать. Прихрамывая, он подошел к Дьюле.

– Не надо мной смеешься, профессор! Над своей душонкой!

– Пал бачи, не оттуда ветер! Смеюсь над мертвыми, которые пытаются хватать живых.

– Эх ты, смехач! Много я видел сегодня в городе людей с того света, молодчиков из «Скрещенных стрел». Это они молотили меня по башке дубинкой, загоняли в свою веру. И ты вместе с ними!