Читаем Черные банкиры полностью

– Это вы могли бы спросить у самого Акчурина. Я же был простым исполнителем его воли. Правда, ни с одной из имеющихся в наличии кассет он так и не успел ознакомиться. Я сам, не знаю почему, тянул, говорил, что запись сделана некачественно, ничего не разберешь, надо повторить и так далее. Я вообще старался никому не врать, поэтому мне верили. Акчурин – тоже. Он же дал мне и помощника, свое доверенное лицо, который помог мне оборудовать съемочные камеры в баре при сауне и внутри ее самой. В смысле в предбаннике. В парилке, конечно, никто съемку не вел. И в отдельных кабинетах – тоже. Это было бы действительно опасно. Технику ж особо не спрячешь. Но замаскировать можно. Кассеты я потом вынимал и хранил у себя. А когда Акчурин погиб, они оказались невостребованы. Техника этого я больше не встречал, а другим банкир, видно, ничего не говорил о нашей тайне. Вот так получилось, что я стал неожиданно единственным хозяином имеющегося компромата. А теперь вот и настали черные дни…

Допрос длился уже более двух часов.

– Давайте перекурим, – предложил наконец Грязнов, который выкурил за это время не менее полпачки сигарет.

– Да тут и так хоть топор вешай, – сказал Турецкий. – Наоборот, нам надо проветрить помещение. В этой связи предлагаю сделать краткий перерыв и перейти к просмотру видеокассет. Так у нас и разговор будет более предметным. Телевизор и видеомагнитофонную приставку я приготовил.

На экране возникли девицы с прекрасными фигурами, соблазнительно виляли бедрами, крутились, улыбались, извиваясь змеями, шевелили губами в такт музыке.

– Такой бывала прелюдия, – объяснял Пыхтин. – Гости приходили в клубный бар, угощались, им показывали милых девочек, вызывающих похотливые желания. Потом созревшие отправлялись в сауну с интенсивным массажем, – Пыхтин хохотнул. – Вы понимаете, о чем я говорю?

– Представляем, – мрачно заметил Турецкий. – Не вы первые, не вы и последние.

– В сауне было нежное женское окружение, гостям помогали раздеться, помыться, попариться. Впрочем, вы сейчас сами все увидите.

– Лица-то не особенно разглядишь, – с сожалением заметил Грязнов.

– Сейчас пока много случайных людей, потом, ближе к сауне, проявится самое интересное. Смотрите, вот вошел Козлов, рядом с ним – Долгалев.

– Козлов и Долгалев были столь близкими людьми? – спросил Турецкий.

– Да, в свое время при банке была создана структура, называвшаяся «Адой». Думаю, что туда перекачали немало денег. Во главе этой пиявки и стоял Долгалев. Потом фирма распалась.

– Саша, надо срочно сделать фотографии Козлова, – предупредил Грязнов.

– Сделаем. Портрет Долгалева тоже покажешь. Я правильно тебя понял?– сказал Турецкий, имея в виду грязновского агента.

– Вот именно, – кивнул Вячеслав.

– Вот посмотрите, сам господин генерал пожаловал. Он был надежной «крышей» на таможне, – сказал Пыхтин, указывая на высокого оплывшего человека в сером костюме.

– Так это же?… – удивился Турецкий.

– Ну да, Васильев из МВД. Генерал за свои заслуги получил от банка «Ресурс» роскошную квартиру. И практически бесплатно, цена скорее символическая. Ах, если бы вы видели, что это были за квартиры! Блеск! Потолки четырехметровые, отделка помещений по высшему классу, сантехника такая, что залюбуешься. В ванной весь день бы так и сидел, выходить не захочешь, такая красота. И все в одной тональности. Впечатляет? От банка многие получили квартиры: депутаты Бартенев и Сорокин, тот же пресс-секретарь Президента Шорин, о котором я уже упоминал. А впрочем, всех их я уже и не помню. Человек я был незаметный, так, мальчик на побегушках, шестерка. Но кое-что, конечно, говорилось и при мне.

Мелькали лица, руки, приборы, ноги девушек на подиуме. Турецкий и Грязнов пытались выловить знакомых в этом вертепе.

– Вон поднялись, смотрите, их не много, с десяток, сейчас пойдут париться, – весело сказал Пыхтин, как бы заново переживая прошлое. – Здесь запись обрывается. Дальше я смонтировал кусок из другой кассеты.

– И как часто у вас налаживались такие банные дни? – спросил Турецкий.

– Каждую пятницу нужно было расслабиться после трудовой недели, а в каждый праздник – тем более святое дело. Банный день мог организоваться по случаю дня рождения шефа или приезда важного гостя. Кто желал, мог пойти в сауну в субботу. По воскресеньям обычно выезжали за город на чью-либо дачу, играли на воздухе, немного пили и ели. Словом, старались жить разумно, – ответил Пыхтин, и в голосе его прозвучала ностальгия, которую он неумело прятал, но она выпирала и в выражении лица, и в тоне голоса.

– Сауна, сауна… – произнес Грязнов, наблюдая за тем, как полуобнаженные девицы встречают гостей, вьются возле них, помогают раздеться.

В движениях этих жриц было столько изящества и красоты, словно они священнодействовали, расстегивая пуговицы пиджаков, сорочек и ширинок. У одних движения были медленные и плавные, этакая сексуальная лирика. Другие девушки вели себя шаловливо, словно играли с застежками, щекотали мужчин, те хохотали и хватали девиц за бока, щипали за попки, обнимали, лаская грудь.