Читаем Черные банкиры полностью

Муровцы не спеша вышли на улицу, остановились в десятке шагов от машины Савельева, заговорили о футболе. Яковлев первым вычислил нервное, измотанное лицо шантажиста среди равнодушно-озабоченной толпы и издали незаметно стал сопровождать его взглядом.

Мужчина был в длинном черном пальто, без головного убора. Узкое правильное лицо, длинные бакенбарды, напряженно сжатый рот, и вся фигура, высокая и худощавая, напряжена, словно в ожидании удара.

Шантажист подошел к машине, оглянулся, сел рядом с Савельевым, передал ему кассету, принял кейс с деньгами, приоткрыл крышку, заглянул внутрь, остался доволен. Выходя из машины, хлопнул дверцей. И тут же его схватили, кисти рук его оказались в наручниках, а чемоданчик с деньгами – у одного из нападавших. В мгновение ока его затолкали в стоящую впереди машину.

– Кто вы? – облизывая пересохшие от волнения губы, выдавил наконец шантажист.

– Московский уголовный розыск, – ответил Яковлев. – А вы кто, позвольте узнать?

– Виталий Пыхтин.

– Очень приятно, вот и познакомились.

– А куда вы меня везете?

– В тюрьму. Вы шантажировали человека, взяли у него деньги, куда же вас теперь? Может, на курорт прикажете? У вас остались еще копии кассеты?

– Да, да, – охотно закивал Пыхтин.

– Хорошо. Поедем заберем ваши копии, вы нам все покажете и расскажете. Какие теперь между нами могут быть секреты?

– Но они у меня на даче.

– Что ж, поедем на дачу. Вы понимаете, чтобы разговор получился более сердечным, так сказать, нам необходимо как можно больше знать о вас.

– Предъявите, пожалуйста, документы, – неожиданно попросил Пыхтин.

– А вы перестраховщик! – улыбнулся Яковлев, сидевший рядом с водителем. Показал свое удостоверение, не поворачивая к арестованному лица.

– Не в том дело, сейчас разных акул хватает, охота может быть двойная и тройная.

– Показывайте дорогу, Пыхтин, – приказал Яковлев.

– Восемьдесят седьмой километр Ярославского шоссе, потом поворот направо и рядом дачный поселок.

Они помчались по вечерней Москве, холодной и грязной. Фонари и светящиеся окна почему-то словно настораживали. Это было чужое свечение, греют, пожалуй, только свои окна, когда тебя за ними кто-то ждет.

Примерно час понадобился для того, чтобы выбраться из Москвы, столько же добирались и до дачи Пыхтина.

– А вы богатый господин, дача у вас прекрасная, – сказал Яковлев, разглядывая двухэтажное строение, освещенное бледным светом фонаря.

– Это не моя дача, а приятеля. Он уехал в Англию, оставил ключи, просил присмотреть.

После теплого салона машины здесь, в Подмосковье, ощутимо чувствовался морозец.

Пыхтин отпер дверь, включил в коридоре свет, пропустил гостей в помещение. Отделанная желтой вагонкой гостиная была обставлена мебелью, плетенной из лозы, и показалась наполненной солнцем. Почудилось, что здесь даже пахло смолой.

Кассеты лежали на столе, их было пять штук.

– Может, сейчас и посмотрим? – предложил Яковлев.

– У меня видеомагнитофон не работает. Я здесь редко бываю, примерно раз в месяц.

– Что ж, едем в прокуратуру, – сказал Яковлев. – Вас там давно ждут.

Пыхтин, потупясь, стоял, ожидая распоряжений.

– Запирайте дачу, едем в Москву. Коля, забирай кассеты.

На экране веселились люди. Столы были заставлены бутылками коньяка, водки, неизвестных Турецкому вин. Всевозможные закуски наплывали крупным планом. Как и обнаженные ягодицы вертлявых девиц, и хорошо оплывшие жирком мужские торсы.

– Ну и где у вас этот Савельев? – спросил Турецкий, не испытывая ни малейшего желания смотреть, как резвится российская элита новейшего разлива.

Пыхтин послушно прокрутил кассету дальше, и Турецкий увидел жирного лысого мужика, совершенно голого, с юной девицей, вольготно разместившейся у него на коленях. Они целовались взасос, а рука мужчины между тем довольно активно шурудила в районе промежности. Девица взвизгивала и дергалась, но от губ «кавалера» не отлипала.

– Ну и так далее, – заметил Пыхтин, украдкой вытирая пот со лба.

– Ладно, кончайте эту петрушку, – махнул рукой Турецкий. – Господину замминистра действительно есть о чем сильно беспокоиться. Просмотр отложим до лучших времен. А теперь выключайте свою музыку и давайте поговорим. Олег, – обратился он к Величко, – веди протокол. А вам, друзья мои, большое прокурорское спасибо.

Владимир Яковлев широко ухмыльнулся, поднялся и подмигнул Саватееву:

– Вот так у Борисыча всегда, Коля. Обязательно оборвет на самом интересном. Ну ладно, мы поехали, а то время позднее. Как там мой шеф?

– Вернулся. В порядке. Позвони ему домой, он будет рад.

Когда муровцы вышли, Турецкий вернулся к вопросу о кассете.

– Где производилась съемка?

– Есть такой ночной клуб, называется «Парадиз». Он на Тверской улице. А при нем оборудована сауна. Для больших, так сказать, людей. Вот там и…

«Парадиз» на Тверской… Что-то с этим названием было связано. Турецкий хотел вспомнить, но отложил «на потом», поскольку время действительно неслось стремительно, приближаясь к полночи, а надо было еще допросить этого умельца Пыхтина.